Мисс Джордж, а что, если мы начнем прямо сейчас?

 

Прямо сейчас? Он что, спятил? У него хватает наглости назначать мне встречу в столь позднее время? Он и вправду думает, что я соглашусь?

 

Мистер Труитт,

Уже 11 часов вечера. Я не могу встречаться с вами так поздно. Когда у вас на этой неделе появится возможность встретиться со мной в рабочее время?

 

Я ждала его ответа, нервно постукивая кулаком по коленке.

 

Мисс Джордж,

Я и сейчас полностью к вашим услугам. Мы можем провести интервью по электронной почте. Я бы в любом случае предпочел представить свои ответы в письменном виде, чтобы быть уверенным, что мои слова не будут искажены.

 

Неужели он это серьезно? Я поспешно набрала сообщение.

 

Мистер Труитт,

Смею напомнить, согласно вашей договоренности с редакцией журнала вы согласились дать очное интервью. У меня сложилось впечатление, что целью такого шага с вашей стороны было наконец появиться на публике. Интервью, проведенное по электронной почте, явно не отвечает этим требованиям.

 

Я сидела, уставившись на экран, и грызла ногти.

 

Мисс Джордж,

О каком соглашении вы говорите? Я никогда ничего не подписывал с редакцией вашего журнала. Поэтому у меня нет перед вами никаких договорных обязательств. Я просто выразил заинтересованность в том, чтобы дать интервью.

С тех пор я изменил свое решение и больше не желаю, чтобы меня интервьюировали лично. Если вы все же хотите взять у меня интервью сейчас по электронной почте, я буду счастлив предоставить вам эту возможность.

 

Я принялась быстро стучать по клавишам ноутбука, набирая ответ.

 

Мистер Труитт,

Не хотите ли вы сказать, что на самом деле никакой непредвиденной ситуации не возникло? Вы солгали мне и отменили интервью, потому что так и не решились явить миру свое лицо?

 

Разочарованно вздохнув, я снова забралась в постель в ожидании ответа.

 

Мисс Джордж,

У меня действительно сложилась непредвиденная ситуация, но, полагаю, я вовсе не обязан отчитываться перед вами в отношении обстоятельств моей личной жизни. Что касается того, чтобы явить мое лицо миру, неожиданные обстоятельства дали мне время еще раз обдумать такое судьбоносное решение. И я решил, что будет лучше сохранить личную информацию о себе в тайне.

 

Просто отлично. Похоже, интервью все‑таки накрылось.

 

Мистер Труитт,

Было бы хорошо, если бы вы уведомили нас об этом до того, как мы объявили о вашем интервью и потратили немало средств на его рекламу. Ведь весь смысл этого материала состоял в том, чтобы заявить о вашем решении наконец выйти из тени, под завесой которой вы до сих пор прятались. Не думаю, что в нынешних обстоятельствах удастся сделать интересную историю.

 

Его ответ на этот раз пришел еще быстрее.

 

Мисс Джордж,

Я предоставляю вам возможность задавать мне любые вопросы, которые только пожелаете. Безо всяких ограничений. Полагаю, из этого можно сделать интереснейшую историю. Но у меня есть два условия. Первое: никаких фотографий. Думаю, это честно с моей стороны, учитывая, что во всех прочих отношениях я буду перед вами, как открытая книга. Второе: на каждый вопрос личного характера вы должны позволить мне задать аналогичный вопрос вам. И вам придется отвечать со всей честностью. Так как вы, очевидно, считаете, что вот так обнажать душу на публике это пустяковое дело, вам будет полезно побывать, так сказать, по другую сторону баррикад.

Ну как, договорились?

 

Что за дурь этот парень курит? Может, задать ему этот вопрос, раз уж мне позволено спрашивать его о чем угодно? К черту все! Мне нужна эта история, как говорится, кровь из носу. И даже без его физиономии на обложке это будет самый эксклюзивный и сногсшибательный материал, чем все, о чем мы писали за последнее время.

 

Мистер Труитт,

Я согласна. Итак, начнем?

Мисс Джордж,

Я весь к вашим услугам. Давайте начнем с вопросов, касающихся моего бизнеса. Разделаемся с ними поскорее. Понятно, вы работаете в Finance Times, но давайте смотреть правде в глаза – людей на самом деле меньше интересует, сколько акций своей компании я продал, чем то, с каким количеством женщин я встречаюсь.

 

Мы переключились на Gmail‑чат, и потом почти целый час я ходила вокруг да около, выясняя, как он пришел к руководству компанией своего отца, занимающейся венчурными инвестициями.

За последние пять лет я слышала множество похвал в адрес Декса‑младшего за то, что он расширил состав служащих компании, в частности, нанимая больше женщин и представителей нацменьшинств. Поговаривали, что он пускался в еще более рискованные инвестиционные проекты, чем его отец.

Декс также поведал мне, что представлял собой его обычный рабочий день – невероятное множество совещаний, в основном по телефону, с предпринимателями и инвесторами. Все без исключения клиенты и сотрудники подписывали соглашение о неразглашении информации, согласно которому они не могли раскрывать личные данные Декса или фотографировать его.

Он рассказал, что иногда ему приходилось целыми сутками работать без сна, когда он выходил на финишную прямую по завершению какой‑нибудь сделки.

После того как мы прошлись по всему спектру деловых вопросов, я принялась бомбардировать его вопросами о личной жизни. Правда, мне приходилось долго и тщательно обдумывать формулировки, потому что знала – он обрушит на меня ответный вопрос личного характера.