Мне кажется, нам настаёт капут.

Ко мне домой (теперь – всё реже, реже)

Друзья придут, бутылки привезут

И я - всё тот же, и они - всё те же

Но наше время - в прорву утекло

Бессмысленно, бездарно прогорело
И на глазах - оставило тепло

Больного века гибнущее тело...

Хотя, на вид - его небытие

От бытия почти неотличимо
Но в общей суете и в немоте

Распад и смерть присутствуют незримо...

Тепла из наших встреч нам не извлечь:

Различны мысли, радости и беды,

Все отчуждённее, бессвязней наша речь.

Давай еще покурим напоследок

И поглядим, как падает снежок,

И как за горизонт уходит солнце...

И новый старый друг на посошок
Со мной допьет. Уйдет и не вернется.

                            

**

Товарищ, товарищ, бесценный мой друг
мы загнаны оба в бессмысленный круг

внутри так темно, а вовне его свет
Но выхода нет
А впрочем, быть может, я круг этот сам
придумал и зря доверяю глазам
и надо всего лишь мне перешагнуть
за круг, чтоб отправиться в путь?
А там, за пределами круга – поёт
От счастья душа, устремляясь в полёт
спадает, уходит навеки тоска
как боль из больного виска.

 

                      

 

 

                        **

*                                                                              Прожил декабрь - словно в немом кино:

День ото дня был по цвету неотличим.

Чёрно-белые - небо, улицы, люди, но

Все дороги - вели к Рождеству, как в Рим.

Жизнь ускользала. Я ей кричал: "Постой»! –

Не остановишь, ну, хоть ложись костьми.

Глубже нырял - в книги, в любовь, в запой,

Словно бы в омут. Господи, мне прости

Мой пофигизм, вечный родной «авось» -
Ветры Твои - планов тщету круша
Этой зимой продувают меня насквозь
Планов ошмётки - только свистят в ушах

Тысячелетие - сходит, скрипя, на нет.

Новый отсчет скоро начнем с нуля.

В хаосе космоса, в сонме других планет
Крутится-вертится шар голубой - Земля

(90-е)

 

 

        **

Своим гостям отвариваю рис

И подаю его под майонезом:

Другой закуски, в доме не сыскать.

Безденежье и пьянство тянут вниз,

Но все же, средь друзей считаюсь - Крезом,

Поскольку есть и крыша и кровать.

Без этого совсем пришлось бы туго,

А так, глядишь, и скоротаешь век...

Спасение твое - твой дом, твой угол,

Пристанище, прибежище, ковчег!

1999

1

Закончилось отпущенное время,

Последний миг сжимается до хруста,

Последний золотой уже разменян.

Немного больно. И немного грустно.

Роман великолепен был, но нами

Дочитана последняя страница.

Земля не развернулась под ногами,

Когда пришлось с тобою нам проститься.

Всё до обиды буднично и ясно:

Молчания минута на вокзале,

Где мы прекрасно обошлись без фраз, но

Всё поняли. И поезд мой - отчалил.

Поплыл перрон, а ты на нём осталась

Без слов, без слёз, без белого платочка,

Прощанье наше скомкалось и смялось

Уже не многоточие, но точка.

2

Дни проходят, как во сне,
Телефон мой словно умер
Раздаётся долгий зуммер
В равнодушной тишине.

Пара тысяч километров

Между мною и тобой

Мир - заполненный пургой

Мокрым снегом, шумом ветра

Тьмою рек, лесов и пашен,

Незнакомыми людьми...

Только крылышками машет

Мотылёк в моей груди

И летит к тебе навстречу

Невзирая на мороз,

Каждой ночью, каждый вечер,
Выше крыш, чуть ниже звёзд

3

Как мотылёк летит на огонёк
(куда, зачем несёт его, однако?),
Вот так и я летел на свет из мрака.
Не долетел - а крылья только сжёг.

Я дергаюсь, не чуя ног и рук

Запутавшись в какой-то паутине.

А к сердцу подбирается паук

(от ужаса оно кричит и стынет) -

Не пожелать и худшему врагу...

Но в пику тьме и холоду, и страху -
Я, задыхаясь, словно на бегу -
С себя срываю бред их, как рубаху

Пишу стишки, которые уже
звучат всё глуше, тише, суше, строже
оказываясь словно в неглиже,
нет, даже больше – с содранною кожей

 

**

Падениям вчерашним - вопреки -

Вздохнёшь — и сгинут все твои кошмары…

Движенья, чувства, мысли - вновь легки

И, видимо, дана тебе не даром

Душа, что как отважный мотылёк,

Живёт себе и, несмотря на стужу
Небытия, в ночи тихонько кружит
И путь её неведом и далёк.

       
                                  ***

К концу подходит год очередной,

Все праздники, как листья, облетели,

Помимо завершающих. Со мной

Неведомо творится что: в постели

Под аккомпанемент сырой метели

Встречаю вечер. Кончился запой.

Жена ушла. Расстроены дела.

И в зеркале – увы! - все та же рожа

Небритая! Спасибо, хоть цела…

Пошаливают сердце, печень. Всё же

Уже не мальчик, чтоб неосторожно

Закусывать тугие удила,

Соображая с чертом на двоих,