Неужели нужно разрешать ребенку все, что бы он ни делал?

Если ты проживешь с ребенком его игру, понаблюдаешь за ним, то поймешь, что запрещать, собственно говоря, нечего, потому что ничего такого особенного не происходит. Да и вообще ни запретить, ни разрешить мы ничего не можем. Мы можем запретить на время, и тогда ребенок при нас не делает, а без нас – делает. Как мы можем ему не позволить что‑то делать? Пристегнем его наручниками к батарее? Будем дубинкой бить? Как можно что‑то не позволить? Я не о безучастности, я о том, что запреты не работают. Это всего лишь оправдание для родителей: «Я ему говорила, что нельзя, а он все равно полез – сам виноват». Это все ложь, потому что виноват ребенок или не виноват, мы все равно переживаем за него. И нет смысла списывать вину на кого‑то – на него, на школу, на телевидение и прочее.

И что такое «все» разрешать? Ему не надо «все» – ребенку нужно лишь то, что важно для него. Он никогда не станет биться головою об стену и прыгать под машину, потому что любой понимает, что это глупо. «Нужность» можно создать запретами – тогда очень захочется и головой об стену, и под машину. Попробуйте заставить людей ломать стену – да не будет никто, а попробуйте запретить – тут же все сбегутся и сломают. Переключайте внимание, вместо того чтобы запрещать. Отвлеките ребенка, и он влюбится в новую игру – ему без разницы, куда энергию тратить. Либо сделайте отсрочку: «Утро вечера мудренее, завтра обсудим». Если заакцентируете внимание, он никогда не забудет, и утром придет и спросит с тебя. А если нет – завтра и не вспомнит.

Почему, когда что‑то запрещаешь, ребенок лезет и специально делает именно это?

Вы давите – он сопротивляется. Создаете позицию – получаете оппозицию. Вместо того чтобы сразу орать, нужно разобраться в том, что происходит. Когда ребенок рисует на стене и в комнату влетает мама с криками «нельзя!», он смотрит с удивлением: «Как же нельзя, если я рисую и все получается? Значит, можно!» Мама кричит: «Это нехорошо!» – «Да как нехорошо, если хорошо и кайфово рисовать на стенах!» Ребенок теряется, когда родители неадекватны. Вместо того чтобы запрещать, стоит с уважением отнестись к его творчеству и просто найти подходящее место, например купить флип‑чарт.

Моя маленькая дочь часто просит включить в машине детское радио, но я не всегда хочу его слушать. И когда я ей запрещаю, то испытываю чувство вины, будто я плохая мать. Как избавиться от чувства вины, отказывая в чем‑то ребенку?

Это ваш страх, что потом дочь откажет вам, ведь ваш отказ даст ей это право. И это страх не дает вам быть честной по отношению к себе. Точно так же как мы боимся попросить, чтобы потом не просили у нас. Зачастую мы боимся запрещать из страха, что ребенок обидится, подумает, что мы его бросили и не любим, что мы окажемся плохими родителями. Мы сами выстраиваем цепочку невероятных последствий нашего отказа, основанную на страхе и на желании хорошо выглядеть в любом случае. У нас с дочерью тоже бывают такие ситуации, когда она говорит: «Мне не нравится твоя музыка, включи другую». Если у меня нет внутреннего протеста, я могу включить то, что ей нравится, а если протест есть, я ей откажу, и разговор на этом заканчивается. Не стоит обманывать себя, не подкладывайтесь под ребенка. Потому что мы сначала терпим, терпим, а потом начинаем срываться на истерику, злость и ярость. Ведь если мы хотим что‑то для себя, то это не значит, что мы кого‑то предали. Существует комплекс: «Я хороший только тогда, если всем жертвую, а если не жертвую – я негодяй». И потому мы жертвуем собой и страдаем от этого. Если вы и дальше будете стараться угодить дочери, знаете, чем это закончится? Тем, что вы начнете ненавидеть дочь за ее непосредственность и себя за свою слабость, что не можете ей отказать. Не доводите до этого – будьте честными.

Игрушки – наша больная тема с дочерью. Если она пришла в магазин, начинает попрошайничать, требовать – ей обязательно нужно что‑то купить. Как без этого обойтись?

А сами вы как себе ведете, когда вам что‑то нужно от мужа? Тоже по принципу «мы за ценой не постоим»? Точно тому же научилась и ваша дочь. Прекратите это делать сами – и ваша дочь тоже перестанет. Сейчас вы не можете противостоять ее давлению и манипуляциям, потому что она училась у вас. Мы же себе все прощаем, поэтому прощаем детям, когда они ведут себя, как мы сами. Мы не можем что‑то подавить или прервать, ведь это символически означало бы подавить и прервать это в себе. Вы не можете подавить склонность к манипуляциям у дочери, потому что это присутствует и у вас. Вы не знаете другого способа что‑то получить – вовлекать, договариваться, быть искренней, креативить, вы не умеете влюблять, и все, что остается, – манипулировать.