Юрий Болдырев: Голосование о Конституции или о недоверии власти?

Юрий Болдырев

Фото: Борис Кавашкин/ТАСС

Конституция — а это вообще о чем и зачем? Нам от нее тепло или холодно?

Кто-то тут же напишет, мол, известно: это такой «общественный договор». Красиво. Но это лишь одна из концепций. А по сути? Жили же раньше без конституций — и ничего?

Да, жили — на усмотрение самодержца, то есть, без собственных прав и свобод и без каких-либо ограничений, накладываемых на властителя. Конституция же — это как раз о наших правах и свободах, а также об ограничениях на самовластие. Прежде всего, о тех ограничениях и механизмах привлечения властителя к ответственности, которые только и могут гарантировать наши права.

Сработали ли ограничители?

Сдержек и противовесов, реальных ограничителей самовластья в насажденной после переворота 1993-го года Конституции всерьез вообще не оказалось. Те, что были, не смогли сдержать масштабное злоупотребление властью, прямое разграбление страны и, ради поддержки грабителей «мировым сообществом», сдачу потенциальному противнику, ключевых стратегических позиций…

Остатки институтов, призванных сдерживать злоупотребления властью, таких, как более или менее самостоятельные парламент и Счетная палата, сколько-нибудь похожая на настоящую избирательная система, хотя бы минимальное разнообразие СМИ и хотя бы относительная независимость судов — все это было уничтожено, дискредитировано, смято почти без следа в течение первых же семи — десяти лет после насаждения нынешней Конституции (к 2000-му — 2003-му гг.).

Что такое десятилетие? Сущее мгновение для истории, в том числе, для оценки эффективности конституционного механизма.

Нет этого механизма.

А как прекрасны декларации…

Основы конституционного строя предполагали разделение власти на три независимые ветви и народ — как единственный источник власти. А в качестве основных механизмов реализации воли народа — референдумы, так за четверть века ни разу и не допущенные, и выборы, абсолютно ныне дискредитированные недопуском истинно альтернативных политических сил и кандидатов и явными махинациями при подсчете голосов. Идея же социального государства оказалась подменена олигархической вольницей и системой разовых мелких подачек населению.

То есть, всего за десятилетие продекларированную суть конституционного механизма уничтожили почти без следа. И какова же тогда цена такому конституционному механизму?

Цена, скажем прямо, невысока.

Так есть ли что защищать?

Как изначальный противник нынешней Конституции, выступавший и четверть века назад категорически против нее, причем, предупреждавший именно о том, что и произошло — что власть по этой Конституции попросту проворуется, разумеется, защищать нынешнюю Конституцию не стану.

Но это не означает, что можно согласиться с предложенными нынешним президентом поправками в Конституцию или хотя бы проигнорировать процесс дальнейшей легализации, усугубления бесконтрольности и безнаказанности нынешнего властителя и его группировки.

Ведь кроме Конституции есть еще и обычаи и традиции, постепенно внедряемые сверху неформальные правила, которые на протяжении четверти века, как мы видим, явно тяготеют к самодержавию и феодальным привилегиям для приближенных к властителю. Но стоит ли нам добровольно соглашаться на их дальнейшую легитимизацию?