Сказка Древнего Камня о Лени.

Хотите, Сказку? Расскажу.

Не зря ж Сегодня Воскресенье.

Я ту поведаю, что Камень

Мне рассказал о праздной Лени.

 

Лень – Королева среди тех,

Трудом, кто, ближних богатеет.

И, Нищенка среди Трудов,

Что Жизни научить умеют.

***

Жил Оболдуй один весёлый.

Жил не тужил, но не старался.

Он палец пальцем не ударит,

Чтоб утомиться. Правда, братцы!

 

Лежит с утра «такой себе»,

 И только в думках богатеет.

Бока себе все отлежал,

Они меж этим всё жирели.

 

Порой, с него катился пот.

Особо после «отобедов»,

В окошко налетала пыль,

И в жизни были только «среды».

 

«Пришла среда – прошла неделя».

И сутки только отлетали.

Он всё жирел, потел, жирел…

В лежанку корни проникали.

 

Какой- то видимо росток,

Через окно, в ту пыль, забрался.

И Обвил так его Вьюнок,

Что наш толстяк, как ни старался,

 

Пошевелиться, всё ж не мог.

***

Родные – в крик! Ох, как кричали,

Когда, однажды принесли,

Румяных бубликов для чая.

 

Всё в миг один произошло.

Волшебным было, знать, зерно.

 

Он руку приподнять хотел,

Чтоб от дивана оторваться,

Но крепко-крепко обхватил

Его вьюнок, и ну стараться!

 

Хотел он ногу вниз спустить,

Да, не на шутку испугался -

Вьюнок, у близких, на глазах,

Быстрее начал извиваться.

 

А корни – толще и сильней…

Пустили вот уже бутоны.

Цветы ползли по нём скорей,

Но глохли, и слабели стоны.

 

Родные - в ужасе стояли.

Они от страха вжались в стены.

Чтоб к жирняку не приближались,

Цветы цепляли их мгновенно.

 

И Жирный Человек взмолился,

Определив своим сознаньем,

Что вот такое Бытие,

Определённо к «процветанью»

На нем цветов для погребенья.

 

Он был к такому не готов,

И стал умом искать спасенья.

 

Ум тоже очень ожирел.

(Им только Лектер восхитился б),

Но жить желание имел.

Мгновенно мозг перегрузился.

 

Цветы сильнее оплетали,

Того, к несчастью, толстяка.

Родные, рядом, отпевали,

К нему приставив два венка.

 

Цветов там было и навалом,

Но лент «прискорбных» не хватало.

 

Несчастный видел через дебри,

 И слышал ясно всё- всё- всё.

Он пасть хотел бы на колени,

И в Лени, проклинал Житьё.

 

Он вспоминал советы близких,

И как над ними издевался,

Когда они, его кормильцы,

Для одного его старались.

 

Он знал: «Не выбросят в помойку,

Но будут сберегать, лелеять»,

И он прекрасно - распрекрасно,

На шеях их сидел, жирея.

 

Сейчас сквозь листья видел ясно,

Как близкие - спасти пытались.

Потом ещё чуть- чуть пытались,

А дальше, как-то обломались.

 

Лентяй наш очень удивился,

Что сук, на коем он сидел,

Так вдруг, в секунду, обломился!

 

Позвали и попа к нему,

Чтоб совершить какой обряд.

Тот так кадилом намахал,

Что ладан пропитал весь «сад».

 

Еще усишка молодой,

Вдруг овладел его ноздрёй.

И ну, давай в ней щекотать!

Как начал наш Жирняк чихать!

 

Не раз, не два, а сотни раз.

Трава сейчас же порвалась.

Он воздух с ладаном вдохнул,

И просветлел мгновенно ум.

 

Стал шевелиться, корни рвать.

Родные сразу, помогать:

От пут его освободили -

Водой святой, ну, обливать.

***

Стол поминальный разобрали.

Блины с кутьёй поубирали,

Шампанское несут и торт…

За стол присел с кадилом, поп.

 

Сидел: молился и крестился.

Он Силе Веры удивился.

Поскольку, и Попы живут,

В неверьи часто, там и тут.

 

А как же там Ленивец наш?

***

Сперва водой его обмыли.

 

Он тёр себя мочалкой сам,

Когда от пут освободили.

 

За стол ни разу не присел,

Зато всем блюда подавал,

Да всё полнее и полнее,

Шампанское всем подливал.

 

Он у стола взахлёб смеялся -

Все пальцем у виска крутили.

 

- Смотрите, братцы! Жив, Живой!

 

Теперь к дивану ни ногой.

 

Хоть стоя дали б спать,

Он спал бы,

Но на диван бы не упал.

 

Как подменили молодца.

Пастозность вся ушла с лица.

Стал работящим и опрятным.

И пах приятно и нарядно.

 

Так сильно сразу похудел,

 Что можно б было пару тел,

Еще из кожи той нашить

(его пришлось перекроить).

 

Но, это очень ерунда,

Особо в наше с вами, время.

Там пара швов всего была,

Но от коленей до коленей.

 

Теперь наш бравый молодец,

На трех работах, милый, пашет.

И говорят, что под венец собрался

За невесту Машу…

Наташу, Олю, Клаву…

Вот бы в семье всё было ладно.

 

А то ведь с новым телом враз,

Он отыграется за годы.

Вот швы б на нем не разошлись.

А то, такие нынче, моды!)

 

Пока что швы все не зажили,

Он помнит, как остался жив.

Как чуть, в мгновенье, не скончался.

Что Новый Путь его начался.

 

Стал верить в Чудо - поп ведь спас.

Теперь чихает специально.

 Махорочки мешок припас.

(Махорки в доме полный «чайник»).

 

С ней «нет-да-нет», а в угол дальний

 От глаз чужих, когда, зайдёт.

Да пару сотен раз чихнет,

Чтобы мозги прочистить.

Вот.

 

Спит, правда, нервно.

Нужно Время, чтобы в уме всё уложить.

Но что избавился от Лени,

То – ТОЧНО! Смею доложить.