Значение воли в учении о человеке.

 

Говоря о воле, следует отметить, что ряд психологических школ, в частности, бихевиористы, считают волю комплексом чувственных стремлений, да ещё и детерминированных извне. Фрейдисты определяют это понятие как сублимированное бессознательное. Уильям Джеймс называет её способом самозащиты от неуверенности. Эмиль Дюркгейм – проявлением социального давления. Постмодернисты[343] вообще отмахиваются от этого понятия, считая, что воля – это поток бессмысленных, несвязных импульсов, не поддающихся интерпретации.

Однако христианская психология, верная антропологическому учению Православной Церкви, утверждает, что каждый нормальный человек обладает способностью принимать решения, опираясь на интеллектуальное познание внешней и внутренней реальности.

У воли есть одно важное свойство, выраженное в известном латинском афоризме: «Nihil volitum quin prae cognitum» (нельзя желать того, чего не знаешь). Ум познаёт, воля желает. При этом личность находится в условиях множественных возможностей и реальностей. Среди них мы вынуждены выбирать, причём большей частью в обстоятельствах, от нас не зависящих. «Жизнь – это решение того, что нужно делать», - говорил испанский философ Ортега-и-Гассет.[344]

Воля – это наша способность решать, руководствуясь разумом, чего мы хотим или какими хотим быть. Здесь мы видим, что помимо времени, пространства, множества возможностей и условий, в которые поставлен человек, одно измерение присутствует всегда – это свобода.

Итак, мы сказали эти слова. Человеку присуща свобода воли.

Или так: свобода воли – базовое, существенное и неотъемлемое свойство человеческой личности.

Именно воля должна быть тем орудием, которое постоянно выбирает для нас благо, имено воля формирует нашу личность. «Мы стали карикатурой образа Божия» - говорит о человеке после грехопадения митрополит Антоний (Блум).[345] Делая многократный выбор в пользу добра, мы тем самым формируем свою личность, очищаем её от наслоений, реализуем её предназначение. В каких-то моментах тот, кто живёт духовной жизнью, приближается к евангельскому образу человека, по большинству пунктов – нет. В чём-то мы проявляем добродетель без усилия, в чём-то приходится себя напрягать и даже ломать, напрягая волю.

Вообще для тренировки воли полезно её напрягать. Но перенапрягать её, надеясь только на собственные усилия, для человека может быть опасно. Шаг за шагом, в мелочах, в ежеминутном выборе, направляя свою волю ко благу, мы медленно (очень медленно!) освобождаем себя от всего, что омрачает в нас образ Божий, от того, что закрепощает и порабощает нашу личность. И в какой-то момент добро становится частью нашего естества, перевешивая цели временные, сиюминутные и потому бесполезные.

При этом личность, находя своё удовлетворение и обретая полноту в раскрытии своего первообраза («совершенного образа», по выражению митрополита Антония (Блума)), всё в большей степени открывается Богу, обретая гармонию, возрастая в любви. Это путь святых, единственно верный путь приближения конкретного индивида к идеалу подлинного Человека.

Как мы уже поняли, воля проявляется и действует в желании. Но человеческое желание, отмечает Николай Кавасила, не удовлетворяется ничем сотворенным. Это одно из проявлений образа Божьего в человеке.

«Всё наше следует за желанием, и куда влечёт оно, туда направляются и побуждение тела, и движение помысла, и всякое деяние, и всё человеческое; словом, желание управляет всё в нас, и когда обуздывается оно, всё бывает связано» - пишет Кавасила.[346]

Говоря современным языком, тут и воля, и феноменология, и теория доминант.

Вообще, мы часто делаем ссылки на феноменологический подход,[347] хотя следует оговориться, что не всё в человеке поддаётся феноменологическому описанию.[348]

Итак, именно направление воли является ключом к духовной жизни, а следовательно, и к пониманию человека. Духовная жизнь является исполнением меры человека внутри нас. Воля – это центральное понятие духовной жизни. Недаром основной целью монашеского искуса, послушания старцу, является оставление своей воли, то есть своеволия. Взамен формируется воля обоженная, как высочайшая добродетель, рождающая любовь и носящая имя святости.

Для православного сознания путь подвига отнюдь не означает какого-то эксцентрического выбора. Он не является какой-то странной и маргинальной жизненной стратегии, каким его обычно считает обыденное сознание. Не означает и аномальной формы поведения, каким его считает позитивистское «научное сознание». Скорее наоборот: подвиг – это универсальная установка христианина и даже более, человека как такового, ибо это не что иное, как путь возведения человеческой природы к Богу. Подвиг есть подвигание нашей ветхой природы, соделывание ее подвижной, способной к восхождению и перемене, претворению в иную природу. Иначе говоря, это не что иное как динамический подход к человеку в его природе, динамическая антропологическая установка.[349]

Воля человека направляется в зависимости от выбора на те или иные объекты, которые мы назовём ценностями. Причём объекты будут являться ценностями не сами по себе, а по причине принадлежащих им свойств.

Пост, например, является ценностью не сам по себе («вещь в себе»), он ценен постольку, поскольку является инструментом духовного совершенствования. Иначе он становится всего лишь диетой. Да и диета не является самодостаточной ценностью, она нужна лишь для того, чтобы достичь оздоровления или похудения.

Итак, ценности – это не столько вещи, сколько качества явлений и вещей, в силу которых они становятся ценностями.

Русский философ А.Ф. Лосев в своей «Диалектике мифа» замечательно показал, что любой предмет или явление воспринимается нами в мифологическом ключе. «Мне кажется, что надеть розовый галстук или начать танцевать для иного значило бы переменить мировоззрение, которое… всегда содержит мифологические черты. Костюм - великое дело».[350]

Во фраке, пусть даже ветхом, никто не станет работать на огороде, поскольку у фрака есть свой миф. Он не просто одежда, а часть определенного мира со своими атрибутами.

В обычной жизни мы постоянно испытываем ориентирующее воздействие ценностей. Естественно, существуют реальности, являющиеся объективными ценностями для личности, они ведут к развитию личности: это уважение к другим людям, вежливость, уступчивость, служение ближнему, соблюдение заповедей. Это и есть подлинный и неистощимый источник смысла для человека.

Есть реальности, которые, становясь ценностями, доминирующими в сознании какого-либо конкретного человека, ведут к деформации личности, её утяжелению, бездуховности. Это ненависть к людям, страсть к роскоши, зависть, накопительство и т.д.

Есть также реальности, смысл которых зависит от их конкретного ситуативного использования. Самый доступный пример – это деньги. Без денег зачастую нет возможности реализовать свои потребности, ведущие к развитию личности. Но становясь самоцелью, деньги приносят множество бед. «Трудно богатому войти в Царство Небесное», - предупреждал Христос (Мф. 19, 23).

Как же мы различаем ценности? В сердце каждого человека независимо от времени и места рождения заложен нравственный закон, проявляющий себя голосом совести. При этом у всякой ценности со знаком «+» есть антипод со знаком «-»:

Доброта – злоба;

Любовь – ненависть;

Воздержание – распутство;

Нестяжательство – сребролюбие и т.п.

Классификаций ценностей имеется множество. Многие психологи, антропологи, философы, богословы, пытались создать свои схемы. Но человек тем и отличается от других объектов исследования, что с трудом укладывается в различные схемы.

Мы представим только нашу классификацию, как результат синтеза нескольких классификаций. Расположим ценности, начиная с низших и заканчивая высшими:

I. Биологические:

1. Витальные.

2. Инстинктивные.

3. Чувственные.

II. Социально-общественные:

4. Социальные.

5. Экономические.

6. Политические.

 III. Умственно-душевные:

7. Логические.

8. Интеллектуальные.

9. Эстетические.

    IV. Нравственно-духовные:

10. Ценности стремления.

11. Нравственные.

12. Религиозные.

По меткому замечанию диакона Андрея Кураева, «Человек по природе своей служитель… Человек не может «успокоиться», пока не найдет в своем мире такой ценности, которую он мог бы поставить выше себя и посвятить себя служению ей. Этой ценностью может быть ребенок и семья, работа и искусство, служение людям и, конечно - Богу. Но ценность только тогда и наполняет человека своим смыслом, если он перестает «пользоваться» ею, но отдает себя в ее распоряжение. На языке аскетики такое установление в человеке «диктатуры совести» называется «отсечением своей воли»».[351]