Политическая позиция Сталина в отношении восстания

30 июля в Москву приехал Миколайчик, который имел беседы со Сталиным 3 и 9 августа; Миколайчик просил Сталина о поддержке восстания, однако отказывался пойти навстречу Москве в вопросе о границах и в вопросе о власти (Сталин предлагал коалиционное правительство из лондонских министров и членов Люблинского комитета). Ко времени этих переговоров, (8 августа) относится доклад Жукова-Рокоссовского^[5].

9 августа Миколайчик окончательно отверг предложение Сталина создать правительство совместно с Люблинским комитетом^[5]. 12 августа появилось заявление ТАСС, впервые определившее официальное отношение Советского правительства к восстанию: СССР отмежевывался от него и заявлял, что «ответственность за происходящее в Варшаве падает исключительно на польские эмигрантские круги в Лондоне» ^[27]. В письме Миколайчику, направленному 4 дня спустя, Сталин в резких выражениях повторил эту позицию, вдобавок охарактеризовав восстание как «легкомысленную авантюру»^[28].

При этом Сталин запретил посадку британских и американских транспортных самолётов, доставлявших оружие и боеприпасы повстанцам, на советских аэродромах, что затруднило^[29] помощь повстанцам воздушным путём, так как ближайшие авиабазы союзников находились на юге Италии и в Великобритании. Вышинский, заместитель наркома иностранных дел СССР, заявил послу США в Москве 18 августа:

Советское правительство, конечно же, не может возражать против того, чтобы английские и американские самолёты сбрасывали оружие в районе Варшавы, поскольку это дело американцев и британцев. Но оно решительно возражает против того, чтобы британские или американские самолёты после сброса оружия в районе Варшавы приземлялись на советской территории, поскольку советское правительство не хочет связывать себя прямо или косвенно с авантюрой в Варшаве [9] [30].

Черчилль и Рузвельт продолжали настойчиво убеждать Сталина оказать помощь восстанию самому и позволить сделать это союзникам:

Мы думаем о том, какова будет реакция мирового общественного мнения, если антинацисты в Варшаве будут на самом деле покинуты. Мы полагаем, что все мы трое должны сделать всё от нас зависящее, чтобы спасти возможно больше находящихся там патриотов. Мы надеемся, что Вы сбросите наиболее необходимое снабжение и оружие полякам — патриотам Варшавы. В ином случае, не согласитесь ли Вы помочь нашим самолётам сделать это весьма быстро? Мы надеемся, что Вы это одобрите. Фактор времени имеет крайне важное значение[9].

Сталин отвечал на это следующим образом:

Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы. …Между тем советские войска, встретившиеся в последнее время с новыми значительными попытками немцев перейти в контратаки, делают всё возможное, чтобы сломить эти контратаки гитлеровцев и перейти на новое широкое наступление под Варшавой. Не может быть сомнения, что Красная Армия не пожалеет усилий, чтобы разбить немцев под Варшавой и освободить Варшаву для поляков. Это будет лучшая и действительная помощь полякам-антинацистам[9].