Нат. Дорожка к корпусу. Ночь.

Выходят на улицу и один за другим бегут, спотыкаясь, скользя, падая и чертыхаясь, по дорожке к жилому корпусу. Протирают от снега глаза. Вдали показался жилой корпус, казавшийся вымершим из-за множества тёмных окон.

Илья, бегущий первым, резко останавливается. На него налетают Олег с Володей. Они все сваливаются в сугроб. Илья, отдышавшись, говорит, глядя на приятелей:

– Ну и в дыру мы, ребята, попали!

Володя снова обижается за свою маму:

– Причём здесь моя мама? Главное, сам говорил, чтобы были снег, воздух, как слеза, мы и тишина.

– Да не про мамашу твою речь, козёл! Мёртвая здесь какая-то тишина, – Илья шипит голосом вурдалака, простирая руки в высоту. – Ну и влипли мы! По самый…

– Да, что ни на есть. Влипли по самый не балуй… – нервно хохотнул Олег.

 

ИНТ. КОРИДОР И НОМЕР. НОЧЬ.

Приятели идут по полутёмному за отсутствием нескольких лампочек на потолке коридору. Из одного номера доносятся ритмичный скрип кровати, стоны, охи и вздохи.

– Вот! Все здесь отдыхают  как люди, – говорит Илья, указывая пальцем на дверь номера, – а мы как три хе… хрена на блюде. Ещё и ключ этот! Не лезет, чёрт бы его побрал!

Ребята входят в комнату, запираются и устало бухаются на кровати.

– Может, вызвать милицию? – робко, растягивая слова, предлагает Володя, хотя ему очень не хотелось выглядеть трусливее своих товарищей.

Но Илья относится к предложению серьёзно:

– Приедут! Жди! Вот на мой труп приедут, а так… Скажут, что шутники их разыгрывают. Да и телефон закрыт в кабинете директора. А где ключ? Кто нам его даст? Пьяный вахтёр, который сразу нас стилягами и тунеядцами окрестил? Он нас в кабинет директора пустит? Ни фига!

– Может, дёру дадим? – потирает щёку Володя.

– Куда мы сейчас от них убежим, ночью-то? Транспорт – не ходит, до города – далече. В деревне шпана болтается. Пути перекрыты. Далеко не уйдём. Догонят. Идти на станцию? Когда будет электричка – неизвестно. На станции укрыться негде. А за бортом – минус двадцать. Замёрзнем. Нет, я пойду через час к калитке. Будь что будет! Зато вас не тронут эти твари, – Илья с тоской смотрит на звёздное небо, потом на свои ручные часы Seiko. – Сейчас 22:00. С копейками. Через час я пойду на встречу.

Олег его перебивает:

– Никуда ты не пойдёшь! Тем более один. Мы тоже с тобой пойдём.

Олег вопросительно посмотрел на Володю. Володя молча ему кивает. Илья грустно произносит:

– Чтобы и вас тоже зарезали? А если я не пойду, то они сами сюда за мной придут. И вам достанется из-за меня.

– Правильно говорят: «Не родись красивым»,?– пошутил Володя.

Илья понял шутку, но ему было не до смеха.

– Нет, я пойду один, – без особого воодушевления настаивает он на своём.

– Вот что. Мы будем драться! Здесь! Решено! – безапелляционно заявляет Олег.

Приятели обводят комнату взглядом.

–Будем, – говорит Володя. – Только вот чем? Кулаками или перочинными ножичками?

Не говоря ни слова, Олег встаёт, берёт за спинку стул и с размаху одним ударом об пол разносит его на составные части. Длинные увесистые задние ножки даёт Володе и Илье. В стенку начинают возмущённо стучать соседи. Но Олег таким же образом разбивает и второй стул. Стук в стенку сразу прекращается. Потом Олег раздаёт Илье и Володе по две лыжные палки. Две ножки стула кладёт на тумбочку. К ней же прислоняет и лыжные палки. Достаёт раскладной охотничий нож и тоже кладёт его на тумбочку. Развязывает шесть лыж у стенки.

Илья, примеряя палку по руке:

– Значит, отец Артуро-директор местной овощебазы? Та-а-ак! Для такого городка это авторитетный руководитель.

– Авторитетный, – соглашаются с ним приятели, кивая головами. – И весьма.

По команде Олега «Ну-ка, братцы, дружно взялись!» ребята без шума передвигают платёжный шкаф к двери. Но он слишком лёгок. Тогда они подпирают его столом, на который кладут две тумбочки.

– Если придут, другие кровати сразу наваливаем сверху, – строго отдаёт команды Олег. По-армейски.

Затем тушит свет. Нервы у всех напряжены. Студенты прислушиваются к тишине. Через некоторое время Володя спрашивает:

– Интересно, который час на твоих хвалёных светящихся Seiko?

– 23:00.

– Ложитесь пока. Будем ждать, – командует Олег.

Тихо и темно в комнате. Слышно только дыхание ребят да виден в окнах в свете фонарей падающий снег.

– А теперь сколько? – спрашивает Володя.

– 23:30.

– А теперь?

– 24:00.

– А сейчас?

– 2:00.

Уставшие, разморённые свежим воздухом и сытые по горло адреналином ребята почти одновременно засыпают. Слышны храп, посапывание, скрип кроватей...

Яркий солнечный свет ударяет в комнату сквозь окна. Приятели просыпаются почти одновременно. Лежат молча, глядят в потолок, соображая, где они и что вчера с ними приключилось. Смотрят недоумённо друг на друга, оглядываются по сторонам, потягиваются. Встают, заспанные, автоматически прибирают и заправляют свои постели. Ставят на место тумбочки, кровать, затем шкаф.

– Видать,  Артуро уговорил-таки атаманшу, – говорит Олег.

– И как ты догадался? Раз живы, значит, уговорил, – сонно зевает Илья. Глядя на разбитые стулья, добавляет: – Наломали мы тут дровишек! Это всё ты, бугор, натворил!

– Лес рубят – щепки летят! Да здравствует Испания! – в этот раз Олег разглаживает свои усы нежно, с любовью.

– Да, наша дружба с Испанией не ржавеет. Viva España! – удовлетворённо потирает руки Володя.

– Viva! – радостно подхватывают Илья с Олегом, размахивая спинками стульев, как знамёнами.

– Я люблю, тебя жизнь! Я люблю тебя снова и снова! –поет Илья.

– Кажись, братцы, наш отдых и дела налаживаются! – поддерживает его Володя.

– Будем жить! – заключает Олег.

И, хлопая друг друга по рукам, все трое разом загоготали – громко, радостно и облегчённо.

 

СЕРИЯ

 

- Скоро, наверное, и Галка твоя вернется, - Сказал  Санек и тут же вспомнил:

- Вот интересно, как один раз моя женушка возвращалась из деревни от матушки:

 

ЗОЛОТОЙ