Россия XVIII век. Утилитарно-прикладной характер эстетики.

Грандиозные преобразования Петра I не могли не сказаться на формировании принципиально новой концепции эстетики. Сложилась своеобразная эстетическая концепция русского классицизма. Основы новой теории заложил Феофан Прокопович в своих трактатах. Характерные для Нового времени идеи, закономерности окружающего мира, культ разума, утверждение активности человеческой личности легли в основу российской теории классицизма. Новое русское искусство развивается, с одной стороны, опираясь на национальные традиции и сохраняя национальное своеобразие, с другой — находясь в тесном контакте с искусством западноевропейских стран и впитывая в себя черты европейского искусства.

Вопросы эстетики рассматривались деятелями русской культуры первой половины XVIII в. чаще всего в контексте решения насущных задач культурного строительства. Основной круг проблем, которые можно было бы обозначить в качестве эстетических, в условиях тогдашней России сводился к обоснованию места искусства в общественной жизни. Чаще всего такое обоснование служило предпосылкой для выделения «свободных художеств» в ряду других наук и последующей классификации отдельных видов искусства с точки зрения их важности в выполнении воспитательных функций. Даже вопрос происхождения отдельных видов искусств решался так или иначе в плане такого понимания природы искусства, при котором прикладное значение его рассматривалось в качестве основного генетического фактора.

Первая для XVIII в. попытка определить социальную функцию искусства и установить место различных видов искусства в человеческой практике содержится в сочинении В. Н. Татищева «Разговор двух приятелей о пользе науки и училищ» (1733).

Это становится легко объяснимым, если учитывать ту обстановку, в которой происходило становление новых для России норм художественного мышления в первые десятилетия XVIII в. Для Петра I искусство имело ценность прежде всего как одно из наиболее действенных средств пропаганды его политики. Официальные круги, и прежде всего сам Петр I, сознательно поощряли такие формы искусства, которые сочетали бы доступность массового воздействия с возможностями донести до общественного мнения необходимую информацию о целях и задачах политики правительства. Отсюда популярность и особая роль в первые десятилетия XVIII в. программных театрализованных зрелищ: маскарадных шествий по случаю военных побед, устройства «огненных потех» — фейерверков, а также строительства триумфальных арок, наконец, театра и публицистики.

Внедрение новых форм культуры носило эклектический характер. «Свободные художества», как называли виды искусства в XVIII в., существовали на раннем этапе становления новой культуры в своеобразном единстве. При организации зрелищных мероприятий требовалось сочетать практически все известные тогда виды искусства: литературу и живопись, скульптуру и архитектуру, музыку, театр, красноречие. Но это сочетание искусств не было результатом их органического синтеза, отражая скорее синкретическое понимание художественной деятельности. Известная комплексность в использовании различных видов искусства при решении практических задач политической пропаганды не подкреплялась наличием теоретически разработанной программы, устанавливавшей соотношение функциональных их возможностей.

Утилитаризму в осмыслении функциональной природы и ценности произведения искусства в первые десятилетия XVIII в. в полной мере соответствовал и прикладной характер теоретических трудов, так или иначе связанных с вопросами искусства. Сама трактовка понятия искусств и художеств отличается в этот период необычайной широтой, в полном соответствии с комплексным их восприятием.⁴ Главный интерес для деятелей культуры петровской эпохи представляли не капитальные теоретические сочинения, не сложные философские труды, а популярные практические пособия, пригодные для их немедленного применения. Не случайно со многими, новыми для них идеями в процессе овладения новыми формами искусства русские люди того времени знакомились не на основе переводов первоисточников, а по переводам с упрощенных компилятивных переложений классических трудов, взятых из вторых и третьих рук, но зато удобных для практического использования. Так, например, первый перевод известного трактата по теории классических ордеров Д. Б. Виньолы, изданный в 1709 г. в Москве, был сделан с голландского языка в сокращенном виде. В 1712 г. трактат был переиздан с дополнениями, отсутствовавшими в подлиннике, но зато содержавшими практические сведения по строительству.