Афины греческие и Афины американские (по Михаилу Эпштейну)

 

(Михаил Эпштейн. БЕЛЫЙ ДУБ В АФИНАХ[39][39])

 

Как известно, афинская школа философии, представленная Сократом, Платоном и Аристотелем, породила идеализм, направление мысли, которoe считает высшей реальностью чистые идеи, а чувственно постигаемые вещи — их копиями. Например, то общее, что присуще всем дубам, березам и липам, есть идея дерева, которая вечна и неуничтожима, в отличие от единичных деревьев, растущих, дряхлеющих, умирающих.

 

Перенесемся теперь в другие Афины, штат Джорджия, США. Южане-аристократы любили давать своим маленьким городам имена больших европейских городов, окружать себя словесным изыском. Здесь, на Юге, есть Рим, Афины, Венеция, Неаполь, С-Петербург... Именно в здешних Афинах, университетском городке в часе езды от Атланты, мне удалось обнаружить самый яркий и наглядный антитезис тому идеализму, который считается высшим интеллектуальным достижением древних Афин. Если греческий идеализм возвышает вечные идеи над единичными, преходящими вещами, то в американских Афинах мне был явлен образец реизма — высшего почитания единичной вещи.

 

В демократических странах священное право свободного гражданина — это право собственности. Каждый может быть собственником — и никто не может быть собственностью другого. В Афинах есть дерево, которое в буквальном смысле принадлежит самому себе. Хозяин, полковник Вильям Джексон, так возлюбил это дерево, что в 1820 г., умирая, передал ему права юридического субъекта.

 

Вот сухая справка из путеводителя:

Самый невероятный владелец собственности в Афинах — белый дуб, который стоит в сквере на перекрестке Диаринг и Финли улиц. В знак восхищения его тенистой красотой, владелец передал дубу юридическое право собственности на самого себя... Дерево было повержено грозой в 1942 г., но другое выросло из его желудя на том же самом месте. Законность прав этого "Дерева, Которое Владеет Собой", никогда не подвергалась сомнению.

 

Я посетил этот белый дуб, широко раскинувший свои ветви. Он действительно красив и тенист, но более всего поражает в нем не величавая внешность, а царственная принадлежность самому себе. Он не есть собственность ни государства, ни корпорации, ни частного лица, он сам владеет собой, в нем — Самое-Самое. В каком-то смысле этому дереву повезло больше, чем коронам и ожерельям, которые хранятся в царских палатах или национальных музеях. Те драгоценности кому-то принадлежат и имеют цену. А дуб — ничей, он не имеет цены. Он не только самовладелец, но и землевладелец — ему принадлежит земля в округе примерно 2,5 метров.

 

На участке земли, который тоже принадлежит этому дубу, стоит табличка:

 

В силу и знак великой любви, которую я питаю к этому дереву, и огромного желания сохранить его на все времена, я передаю ему право полного владения собой и всей землею на расстоянии восьми футов во все стороны.

Вильям Джексон

 

Такова философская школа американских Афин. Данное дерево является не представителем класса деревьев вообще или дубов в частности, а вот этим деревом, и никаким другим. Задача понимания состоит в том, чтобы от общих, абстрактных понятий — "природа", "жизнь", "растительность", "дерево" — двигаться навстречу единичному существу данного дерева, постигать его смысл "здесь и сейчас". Такова задача не только познания, но и бытия, которое в своем высшем пределе становится самобытием, обретает цель в самом себе.

 

*  *  *

 

Что такое свобода?

Если свободу понимать только в негативном смысле, как то, что надо ограничивать, она неизбежно сближается с прихотью-произволом.

Именно такое понимание свободы присутствует в известной французской легенде. В ней рассказывается о суде над человеком, который, размахивая руками, нечаянно разбил нос другому человеку. Обвиняемый оправдывался тем, что его никто не может лишить свободы размахивать своими собственными руками. Судебное решение по этому поводу гласило: обвиняемый виновен, так как свобода размахивать руками одного человека кончается там, где начинается нос другого человека.

Свобода каждого из нас не только ограничивается в обществе, но и допускается. Иными словами, имеет место не только взаимоограничение свободы, но и ее взаимодопущение. В этом суть правопорядка. И в этом также регулирующая роль государства. Из взаимоограничения свободы вытекают многообразные обязанности человека; из взаимодопущения свободы вытекают не менее многообразные права человека.

 

 

VI. ФИЛОСОФСКАЯ ЮМОРИСТИКА, АНЕКДОТЫ