Допрос в условиях, когда следователь располагает доказательствами, имеющими существенные пробелы.

 Такое положение имеет место при допросе подозреваемого, а также обвиняемого, которому предъявлено обвинение не в полном объеме его преступной деятельности, а в соответствии с установленными к этому мо­менту фактами (по части эпизодов, по отдельным периодам и т.д.). За­дача такого допроса - получить правдивые показания, содержащие инфор­мацию, с помощью которой можно было бы восполнить пробелы в имеющихся доказательствах.

В таких условиях следователь должен в начале допроса выяснить те обстоятельства и эпизоды преступной деятельности, по которым в его распоряжении имеются доказательства. Во-первых, тем самым создается возможность определить правдивость допрашиваемого и его позицию, а во-вторых, осведомленность следователя об этих фактах нередко расп­ространяется допрашиваемым на все обстоятельства дела.

3.2.1. Создание преувеличенного представления об осведомленности следователя.

Основным тактическим приемом в такой ситуации является создание у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности у сле­дователя об обстоятельствах дела.

Важное значение имеет уверенный тон следователя, который произво­дит на допрашиваемого гораздо большее впечатление, чем опрометчивые заявления о том, что следователю “все известно”. Если у следователя имеются доказательства, относящиеся к ряду эпизодов, целесообразно со­общать о них допрашиваемому постепенно, начиная с самых незначитель­ных. Надеясь, что этим и ограничится осведомленность следователя, обви­няемый и подозреваемый иногда спешат признать эти факты. При этом они нередко путают обстоятельства, относящиеся к разным эпизодам, и сооб­щают детали, свидетельствующие о совершении ими преступных действий, помимо тех, которые они признают. Целесообразно в указанных случаях уточнить у допрашиваемого, исчерпывают ли его показания всю его прес­тупную деятельность. Получив подтверждение, следователь может перейти к следующему из доказанных эпизодов, о котором допрашиваемый умолчал. Затем нужно снова спросить, ограничивалась ли этим его преступная дея­тельность.

Ожидая, что за этим последует предъявление новых доказательств, допрашиваемый нередко предпочитает в такой ситуации рассказать правду. Такой прием нередко применяется следователями при допросе по делам о взятках, разбойных нападениях и т.д.

Готовясь к допросу, следователь не только собирает и оценивает доказательства, но и на основании собранных доказательств делает пред­варительные выводы о причинной связи наблюдаемых явлений. Он должен представить себе вероятный ход событий, последовательность, в которой они развивались(именно в такой последовательности и должны предъяв­ляться доказательства). В этом процессе существенное значение имеет возможно более полное представление следователя о совершенном преступ­лении, которое складывается на основе доказательств, собранных по де­лу. В этом процессе известную роль играет творческое воображение сле­дователя. Оно дает ему то, что не дали и не могли дать его непосредственные наблюдения.

Так, внимательное изучение места совершения преступления вызывает у следователя представление о расследуемом событии, которое он сам не наблюдал. Он вспоминает, как происходили расследованные им сходные преступления. По отдельным установленным фактам следователь строит предположения об их дальнейшем развитии и завершении. Результаты ос­мысливания собранных данных следователь нередко использует в ходе доп­роса.

Если допрашиваемый уклоняется от дачи показаний или дает ложные показания, следователь сможет развить перед ним представленный им ход событий с тем, чтобы проверить свои предположения в ходе допроса.

Однако прибегать к этому приему следует крайне осторожно. Ошибоч­ное предположение следователя, высказанное в категорической форме, мо­жет привести к непоправимому ущербу, так как допрашиваемый легко пой­мет, что следователю не все известно. Так, не следует заявлять допра­шиваемому в категорической форме о том, что тот говорит неправду по тому или иному обстоятельству, если следователь может противопоставить заявлению подозреваемого или обвиняемого лишь свой предположения. Пра­вильность этих предположении следователь должен попытаться вначале проверить, проанализировать их убедительность, имея в виду, что наше воображение ограничено субъективными факторами.

В целях создания представления об осведомленности следователя мо­гут быть умело использованы и оперативные данные, специально собранные по поручению следователя.

Осведомленность следователя о прошлом обвиняемого или подозревае­мого, его окружении, связях, днях и даже часах, предшествующих допросу, нередко невольно распространяется допрашиваемым на обстоятельства со­вершения преступления.

Создание у допрашиваемого преувеличенного представления о доказа­тельствах, находящихся в распоряжении у следователя, тесно связано с его умением скрыть объем имеющихся в его распоряжении сведений.

3.2.2. Сокрытие осведомленности следователя.

Когда допрашиваемый знает, какие изобличающие его факты известны следователю, у него порой есть возможность попытаться нейтрализовать их и приспособить под них свои показания. Зная, что именно известно следователю, обвиняемый и подозреваемый, могут определить, что еще не известно, и попытаться скрыть эти факты.

Поэтому, если доказательств недостаточно, предъявлять их нужно таким образом, чтобы обвиняемый или подозреваемый не смог сделать вы­вод о том, что следователю известно, а о чем он только догадывается. В таких случаях предъявляются вначале те доказательства, о которых доп­рашиваемый уже знает (результаты обыска, проводившегося в его при­сутствии, результаты ревизии, с которыми он ознакомлен и т.п.), а так­же доказательства, по которым необходимо получать объяснения именно в данный момент.

Иногда у допрашиваемого складывается впечатление о полной осве­домленности следователя после предъявления наиболее ярко запоминающе­гося доказательства, в то время как в цепи улик это доказательство иг­рает второстепенную роль.

Близок к этому и другой тактический прием, суть которого заключа­ется в следующем: используя свою осведомленность о каком-то второсте­пенном обстоятельстве, следователь ставит вопрос таким образом, как будто это единственное, что его интересует. При этом у допрашиваемого создается впечатление, что остальное следователю уже известно. Так, например, располагая сведениями о том, что при разбойном нападении об­виняемый или подозреваемый забрал у потерпевшего шарф красного цвета, следователь, не выясняя иных, более важных, обстоятельств совершенного преступления, спрашивает: куда преступник дел шарф? Получив ответ и тем самым подтверждение, что преступление действительно было совершен­но, можно перейти к выяснению иных его обстоятельств.

Результаты обыска, проведенные в отсутствие подозреваемого или обвиняемого, можно использовать и для получения сведений о предметах, обнаружить которые не удалось. При этом о результатах обыска сообщают таким образом, чтобы допрашиваемый не мог определить, что именно из припрятанного обнаружено. Иногда оказывается, что допрашиваемый расс­казывает совсем не о тех уличающих его предметах, ценностях, которые уже найдены в ходе обыска, и следователю остается только уведомить производящего обыск о необходимости изъятия этих ценностей.

Этот тактический прием может использоваться по делам о хищении, кражах, взяточничестве и т.п.