По призрачному трапу Перелётного дома на пристань спускались пассажиры, и домик смотрителя приветствовал их, радуясь новой встрече.

–...зато я могу выцепить полную базу данных. Узнаем, кто оказался на борту и почему.

***

 

Бедная моя Катарина. Теперь я знаю, в чём её обвиняют, но это ошибка, ошибка! Пойманным зверем я мечусь в квадрате комнат, что на время стали моими, и не нахожу способа помочь ей.

Что, если остальные обитатели Инзельштадта также заперты по психбольницам, а их рассказы про жизнь среди разумных зданий признаны бредом, поводом запихнуть в тесную палату и пичкать лекарствами, от которых забываешь прошлое, теряешь ориентиры в настоящем и не имеешь целей на будущее?..

– А можем мы взломать базы пациентов других психушек?

Кирлиан смотрит на меня странно: возможно, прикидывает, не пора ли мне самому обратиться к мозгоправу. Улыбаюсь ему, как ни в чём не бывало. Если бы не этот парень, я бы натурально чокнулся от бессилия перед убийственной машиной высоких технологий, которым здесь принято вверять жизнь и судьбу. К счастью, у Кирлиана свой интерес в этом деле: хакерская карма, если угодно.

– Взломать можно всё, – задумчиво изрекает он. – Рано или поздно, так или иначе. Вопрос лишь в том, что ожидаешь найти за взломанным замком.

 

***

 

Зачёт по визуальному мастерству мне поставили автоматом, так что на оставшихся парах не было смысла появляться. Но мне до чёртиков хотелось заглянуть преподу в глаза и дождаться, пока он отведёт взгляд, во всём сознавшись. Желание было странным в своей жестокости – неужели нельзя простить отчаявшегося мужика, у которого покончила с собой любимая девушка, а тут сам собой в руки приплыл способ видеться с ней? Кто, блин, своими руками выложил Инзельштадт на свободный просмотр? Кто, блин, невнимательно читал институтские правила перед презентацией?

– Как там Илена Сладкоедова?

Спина преподавателя, коротко вздрогнув, обмякает под синим пиджаком. Никто из студентов не знает имя дамы его сердца.

Никто, кроме меня.

– Не паникуйте уж так-то, – добавляю. – Дело житейское. Просто не стоило забывать о чужом авторстве, когда принесли ворованный город в клинику.

– Я-а… э-э… вы вообще о чём?

Мой смех похож на кашель простывшего ворона.

– Об авторских правах, если уж вам угодно оформить Инзельштадт в качестве нейротехнологии.

Молчание повисает между нами, словно призрак удавленницы.

– Проблема в том, что у патента может быть лишь один автор, – обречённо оправдывается преподаватель. – Я бы и рад указать вас, но требуется человек с регалиями. Учёная степень и всё такое… А мне нужно срочно… ну, вы и так уже знаете… Но всё, что могу сделать для вас в рамках учёбы, я готов… в качестве благодарности…

Молчу, кривя губы в улыбке. Сутулый мужчина в невзрачном синем костюме мечется взглядом по моему лицу, ожидая последнего, единственно верного вопроса. И я стреляю в упор:

– Почему не попросили в открытую?

– А вы бы разрешили?!

Тот же вопрос я задаю родителям, заранее предполагая отрицательный ответ. Забавно и горько слышать его в свой адрес.

Дальнейший разговор не имеет смысла, тем более что вскрик преподавателя, подхваченный коридорным эхом, уже привлёк к себе ненужное внимание.

 

***

 

Октябрь пришёл в транскод с ветрами и ливнями – и этим был до тоски похож на реальность Московской агломерации.

На пристани перед невзрачной мастерской стоял Перелётный дом, нелепый и неожиданный в своём громадном масштабе. Изнутри доносился гул, стук, скрежет металла о металл, временами сквозь прорехи пробивался яркий свет прожектора, а в нём – силуэт высокого мужчины, чьи волосы были собраны в небрежный хвост.

Думаешь, что живёшь на пределе нервов?

Что твои переживания глубоки?

Объясни любому приличному инженеру,

Чем ему помогут твои стихи ^[13] .

Дом щетинился острыми шпилями мачт, на бортах его возникали насмешливые, язвительные строки, но со стороны их некому было прочесть, а тот, кому они были адресованы, находился внутри и чинил локацию этими самыми стихами. Бережно расплетал спутанные нити чужих историй, подбирая верные слова для тех, кто желал быть рассказанным.

Э т о б ы л о д а в н о. я т а щ и л а в с ё,

л и ш ь б ы т е к с т а м и в с т е н а х з а д е л а т ь п р о р е х и ^[14]

 

Под внимательным взглядом и чуткими пальцами инженера Перелётный дом открывал свои двери одну за другой, позволяя ему шагнуть под острые рёбра каркаса и коснуться сердца, узнав истину и разделив её горечь.

Файлы воспоминаний, посты из соцсетей, переписка в чатах, обрывки резюме. Призрачный калейдоскоп фотографий. Геометки любимых мест. Всё, в чём отчаянные самоубийцы пытались сохранить себя – и не смогли удержать, как только нейроны их мозга отключились навсегда. Гонимые друг к другу страхом абсолютной аннигиляции, фантомные профили составили каркас Перелётного дома и кое-как притёрлись друг к другу, словно детали из разных конструкторов, насильно собранные детской рукой в одну химерическую фигуру.

– Ты… локация или персонаж?