Правда ли, что песню «Черный Бумер» вы написали в самый последний момент, перед сдачей альбома?

Она написалась одной из последних точно. И написалась на спор. Причем я после этого много раз говорил: «Я напишу песню, и она станет хитом», – но она не становилась. А в тот момент я попал именно куда надо. Я почувствовал, что если написать песню с названием «Черный», то можно оседлать ту волну, которую вызвал фильм Буслова. Так и получилось.

 

А ее ведь сначала холодно приняли, да?

Ее не приняли на центральных радиостанциях. Я поехал в Москву в промопутешествие, но в тот момент никто из игроков рэп‑индустрии не проявил мало‑мальского внимания к треку. Был непонятен этот стиль. Началось все с регионов в родной Беларуси – она первой зазвучала на «Радио Могилев», я помню это очень хорошо. Через месяц – два – три она уже играла в смежных областях – а через полгода – год была песней, которую знали очень многие.

 

Вам наверняка вскружило голову от успеха?

Да, вскружило. Я считаю, что должным образом не справился с этим испытанием. Сейчас, с высоты прожитых лет, я понимаю, что никто бы не справился вообще. А я в тот момент точно не обладал тем запасом мудрости, жизненного опыта и внутренней силы. Поэтому все отразилось на мне в нехорошем смысле. Мне бы не хотелось в то время возвращаться и повторять те же самые ошибки.

 

Вы говорили, что тратили деньги бездумно – а на что?

Дело даже не в том, что тратил деньги. Было какое‑то преломление энергетическое: ты время тратил зря, ты распылялся. А распыляться ни в коем случае нельзя. К сожалению, у меня не было старшего товарища, который мог бы меня осадить, урезонить. Все было очень суетливо и сумбурно. Я был опьянен славой, которую на тот момент абсолютно не заслуживал.

 

Много было денег? Квартиру в Москве могли бы купить на них?

Если мы посчитаем все вместе, весь приход – продажи от физических носителей, рингтоны, рингбэктоны – то, конечно, я мог себе купить несколько однушек! Это были существенные деньги – я бы и сейчас от таких сумм не отказался! Когда вы поняли, что хайп сходит на нет?

Я чувствовал это постоянно. Я трепыхаюсь, стараюсь что‑то делать, поддерживаю эту волну. Прислушиваюсь к окружению своему, которое погрузилось в вагоны и радуется тому, что паровоз пыхтит. Мне бы остановиться, сказать всем: «Стоп! Ребята, вы уволены!» И на три месяца минимум уйти в медитацию. Во внутренний туризм уехать – и услышать там себя родного. Но для этого нужно быть мудрым, трезвым. Нужно быть сбитым летчиком! Многие боятся этого определения, но сбитый летчик – это Эрих Хартманн, лучший ас Второй мировой войны. Более трех сотен самолетов сбил, 14 раз был сам сбит – при этом возвращался к ремеслу своему, взлетал‑взлетал‑взлетал. Вот это очень важно в нашем деле!

Ты ценен, когда можешь рассказать, как тебя сбивали. А когда ты можешь рассказать только историю успеха – то либо ты что‑то недоговариваешь, либо все самое интересное у тебя еще впереди.

 

Выпустив альбом «Спортивные частушки», где был и «Черный», вы как будто сразу стали пытаться уйти от них, переключиться на другую музыку. Почему?

Мне сложно сейчас это оценивать, потому что у меня другой уровень понимания всего. Я всегда был нетерпеливым, всегда одновременно занимался многими вещами – и быстро заканчивал истории, не успев их развить. Я экспериментировал и взбалмошно делал то, что мне в голову приходило. Да и сейчас делаю. Иду за своим внутренним ребенком.

 

Спустя все эти годы как вы оцениваете тот альбом?

Я бы его не переслушивал, я вообще очень редко переслушиваю что‑то свое. Там же был чистый стеб, чистая игра в жанр. Сейчас я бы не поставил себе хорошую оценку за то, как это было сделано. Но на тот момент для определенной аудитории эта была их вибрация. Она же и вызвала много неприязни по отношению к персонажу – было много людей, которые надолго списали меня со счетов.

 

Новый виток успеха песни «Черный» в 2020 году вам удивителен?

Это стечение обстоятельств, конечно. Какая‑то случайная вибрация – вот она откликнулась, и все. Dava не просто талантливый яркий персонаж – он парень Ольги Бузовой. Это как Юрий Гагарин, как герой Советского Союза – все, он в жизни может больше ничего не делать. Он танцует Бузову, понимаешь? Там такая промомашина… Если сложить их подписчиков, там больше людей, чем граждан России. Против такого промоцунами не могло устоять ничто и никто. Так что могу сказать, что это прежде всего успех Оли и Dava.

 

Как Dava вышел на вас?

Он, как и ты, мне написал в «Телеграм». А кто дал ему мой контакт? Есть предположение, что это один наш общий знакомый барбер. В «Москва‑сити» есть барбер, через которого мы все связываемся – новая школа и старая школа. Ветераны и фрешмены. Называть его имя не буду.

 

Как вы сейчас оцениваете поп‑индустрию в России? Чего ей не хватает?

Я не могу считаться каким‑то экспертом ни в поп‑музыке, ни в какой другой. Это надо, наверное, к Дробышу обратиться или к Пригожину. К людям такого уровня. К Васе Вакуленко. К мэтрам состоявшимся, короче. Но мне кажется, ей денег не хватает.