Кант и каузальное воздействие

Школа трансцендентальных идеалистов, идущая от Канта, допускает, что каузальное воздействие существует как фактор в феноменальном мире, но полагает, что оно не принадлежит к чистым данным, заключенным в восприятии. Оно принадлежит к нашим способам мышления о данных. Наше сознание воспринимаемого мира дает нам объективную систему, являющуюся слиянием чистых данных и методов мышления об этих данных. Основная причина такой точки зрения у кантианцев — то, что п ямое восприятие знакомит нас с отдельным фактом. о мы верим, что уживерсальные принципы относятся ко всем отдельным фактам. Подобное универсальное знание не может быть извлечено из какого-либо набора отдельных фактов, каждый из которых просто уже случился. Таким образом, наша непоколебимая вера объясняется только наличием ученин о том, что отдельные. факты, будучи сознательно ожидаемыми, есть слияние простых отдельных фактов с фукционированием мышления согласно категориям, которые привносят свою собственную универсальность в видоизмененные данные. Таким образом, феноменальный мир в сознании является комплексом последовательных суждений, составляемым согласно неизменным категориям мысли, и вместе с содержанием, конституируемым наличными данными, он организован согласно неизменным формам интуиции.

Эта кантианская доктрина признает наивное представление Юма о «простых случаях» для чистых данны.х. В другом месте я назвал это предположением «простого размещения» через обращение его как к пространству, так и ко времени.

Я прямо отрицаю данную теорию «простого случая». Не существует ничего «просто случившегося». Подобная вера есть необоснованное нение о времени как о «чистой последовательности». Альтернативная доктрина, согласно которой чистая последовательность времени есть просто абстракция от фундаментального отношения соответствия, уничтожает всякое основание для внедрения конститутивной мысли и конститу-

емого мира. Универсальность истины вырастает из универсальности относительности, посредством чего каждая отдельная реальная вещь накладывает на ишверсум обязательство соответствия ей. Таким образом, в анализе отдельного факта открываемы универсальные истины, и эти истины выражают данное обязательство. Данность опыта означает или выражает, одинаково для всех данных, будь то общие истины, или отдельные чувственные данные, или предполагаемые формы синтеза, — специфический характер темпоральной реальности данного акта опыта по отношению к устойчивости универсума, который является источником всех условий. Заблуждение теории «смещенной конкретности» абстрагируется от времени и его специфического характера и оставляет время наедине с простым общим свойством чистой последовательности.

З. ПРЯМОЕ ВОСПРИЯТИЕ КАУЗАЛЬНОГО

Таким образом, последователи Юма и последователи Канта имеют различия, но еДИНЫ в возражениях по отношению к понятию прямого восприятия каузального воздействия в том смысле, в каком прямое восприЯТПС априорно мысли о нем. Обе школы считают «каузальнос воздействие» внедрением в чувственные данные путем мышления или суждения об этих данных. Одна школа называет его привычкой мысли; другая школа называет его категорией мысли. Также для них простые данные являются чистыми чувственными данными.

Если Юм или Кант дают себе правильный отчет о статусе каузального воздействия, мы обнаружим, что наше сознательное понимание каузального воздействия должно полагаться на некоторую степень очевидности мышления или чисто интуитивной проницательНОС.ТИ в отношении чувственных данных при решении проблемы. Ибо представление, которое является прощ•ктом мысли, должно впасть в необходимость, когда мысль отступает на задний план. Кроме того, согласно этому  мнению, мышление по сути есть мышление непосредственно о чувственных данных. Согласно некоторой очевидности чувственных данных, в непосредственном представлении должны быть благоприятные условия для понимания каузального воздействия. Ибо, согласно этим мнениям, каузальное воздействие есть не что иное, как способ мышления о чувственных данных, наличных в презентатпвной непосредственности. Т. о. содержание мысли и неопределенность чувственных данных должны быть чрезвычайно неблагоприятны для выдвижения канального воздействия как элемента в опыте.

Логические затруднения, сопутствующие прямому восприятию каузального воздействия, зависят от абсо лютного предположения, что время есть просто родовое понятие для чистой последовательности. Это пример заблуждения «смещенной конкретности». Таким образом, путь, который сейчас открывается, состоит в эмпирическом расследовании, зависит ли действительно наше понимание каузального воздействия от очевидности чувственных данных, или от активности мышления.

Согласно обеим школам, важность каузального воздействия и действия, выявляющего его предположение, должна быть основной характеристикой высокоразвитых организмов в лучшие моменты их жизни. Сейчас, если мы сосредоточим внимание на продолжительной идентификации причины и следствия, зависящей от комплекса причин, несомненно, потребуются длительное размышление и тщательная детерминация чувственных данных. Но каждая ступень в этом рассуждении зависит от изначального предположения о непосредственном изначальном моменте, согласующим себя с определенным окружением непосредственного прошлого. Мы не должны направлять внимание на заключения от вчерашнего дня к сегодняшнему или даже от прошедших пяти минут к непосредственному настоящему. Мы должны рассматривать непосредственное настоящее в его отношении к непосредственному прошлому. Здесь будет найдено ошеломляющее соответствие между фактом в настоящем действии и прошедшим устойчивым фактом.

Согласно моей точке зрения, соответствие настоящего факта непосредственному прошлому является наиболее рельефным как во внешнем поведении, так и в сознании в случае с низкоразвитым организмом. Цветок поворачивается к свету с гораздо большей несомненностью факта, чем человеческое существо, и камень согласуется с условиями, установленными внешним окружением, с гораздо большей несомненностью факта, чем цветок. Собака предчувствует соответствие будущего своей настоящей активности с той же несомненностью, что и человек. Когда доходит дело до впечатлений и далеко идущих выводов, собака терпит неудачу. Но собака никогда не действует, если непосредственное будущее не соответствует настоящему. Нерешительность в действиях вырастает из сознания, что некий факт в настоящем далек от своего соответствия в будущем, а также из неспособности оценить точный тип самого факта. Если мы не осознаем степень соответствия, откуда тогда нерешительность в момент внезапного кризиса?

Опять же очевидное наслаждение непосредственными чувственными данными, как известно, сдерживает понимание соответствия будущего. Тогда настоящий момент дан в общем и целом, и в нашем сознании он приближается к «простому случаю».

Некоторые эмоции, такие как гнев и ужас, способны подавлять понимание чувственных данных; но они полностью зависят от ясного понимания соответствия непосредственного прошлого настоящему и настоящего будущему. Опять же подавление привычных чувственных данных провоцирует ужасающее чувство неявного присутствия, имеющее силу добра или зла перед нашей гибелью. Большинство живых созданий, привыкших к дневному времени, начинают нервничать в темноте в отсутствие привычных визуальных чувственных данных. Но, согласно Юму, существует большая привычка к чувственным данным, которая требуется для каузальных выводов. Таким образом, чувство слепоты, явно выраженное в темноте, противоположно тому, что должно произойти.