Российские левые коммунисты после 1920 года

Ян Геббс

Введение

В этом тексте рассматривается деятельность левых коммунистов в России в период после 1920 года. Группы, о которых пойдет речь, составляли левое крыло Российской коммунистической партии (большевиков) – РКП(б) – и вели свое происхождение от фракции «левых коммунистов», образовавшейся в 1918 году. Те немногие историки, которые уделяли внимание этой фракции, не прослеживают ее дальнейшую судьбу, как будто столь влиятельное течение – а в 1918 году оно было близко к тому, чтобы привлечь на свою сторону большинство в центральных партийных органах и рабочих Советах – исчезло без следа. Почти все исследователи видят в более поздних левокоммунистических группах продолжение совершенно иных политических тенденций (например, «Рабочей оппозиции») или/и считают, что эти группы прекратили свое существование в начале 1920‑х годов вследствие репрессий. Выбор периода после 1920 года обусловлен тем фактом, что большинство историков не рассматривает левых коммунистов в то время как организованную силу или же ограничивается констатацией существования этого явления в 1920–1921 гг. вне всякой связи с левокоммунистической фракцией 1918–1919 гг. Наша задача, таким образом, состоит в том, чтобы установить преемственность левых коммунистов 20‑30‑х гг. с их предшественниками и опровергнуть распространенный миф о том, что «левая оппозиция» (во Главе с Л. Д. Троцким) была в это время единственной оппозиционной силой.

Попытка вычеркнуть из истории российские левокоммунистические группы как организованную силу является отражением определенной социальной реальности. Левые коммунисты были немногочисленным и организационно раздробленным меньшинством, которое испытывало на себе воздействие усиливавшегося контрреволюционного террора. Поскольку они действовали в условиях глубокого подполья, их документы редко попадали на Запад и сохранились, главным образом, в малотиражных коммунистических газетах 1920‑х годов, которые отсутствуют даже в ряде крупнейших архивов. Редкость этих документов и недостаток информации делают невозможным детальное исследование эволюции левокоммунистических групп и их взаимоотношений друг с другом. Тем не менее, в нашем распоряжении достаточно источников, подтверждающих, что в указанный период подобные группы продолжали существовать и оказывали влияние на такие более известные течения, как троцкистская «левая оппозиция» и группа «Демократического централизма» (децисты).

Левые коммунисты отличались от других групп, возникших в Российской коммунистической партии, следующими позициями:

– характеристика социал‑демократии и Второго Интернационала как капиталистических организаций, левого крыла буржуазии. Отсюда следовало утверждение об их контрреволюционном характере повсюду в мире (а не только в России). Такая точка зрения обусловила неприятие левыми коммунистами политики «единого фронта». Они отвергали ленинское определение социал‑демократических организаций как «буржуазных рабочих» партий, не считая возможным усматривать в них правое крыло рабочего движения;

– убежденность в том, что советы и советская демократия составляют основу диктатуры пролетариата;

– неприятие субституционизма (замещения класса авангардом) и слияния партии с государственным аппаратом;

– отрицание представления о государственном капитализме как прогрессивном и необходимом этапе борьбы за коммунизм;

– неприятие права наций на самоопределение и отношение к национально‑освободительным войнам как к реакционным;

– поддержка оборонительной и экономической борьбы рабочего класса во всех ее проявлениях;

– стремление к установлению коллективного рабочего контроля над производством;

– отрицание парламентаризма и участия в выборах;

– неприятие тред‑юнионизма во всех его формах.

Что касается последних, то в использовании парламентаризма и тред‑юнионизма Коммунистическим Интернационалом левые коммунисты видели уступку социал‑демократии.

Таким образом, сопротивление левых коммунистов бюрократизму в государстве и партии основывалось на иных предпосылках, чем те, из которых исходили другие оппозиции, также критиковавшие эти явления. Коммунистические левые оценивали Брестский мир, а затем нэп как серьезные поражение, обозначивший наступление контрреволюции в мировом масштабе и в России. В отличие от децистов, они боролись за демократию как в партии, так и в рабочем классе в целом. И в отличие от всех фракций, образовавшихся в ходе дискуссии о профсоюзах, они считали предмет этого спора не столь важным, как вопрос о необходимости советов, основанных на рабочей демократии. Они также понимали, что субституционизм и слияние с государством разрушают партию и делают ее неспособной выступать в качестве революционного авангарда, ибо, становясь неотделимой от государственного аппарата, партия вынуждена уступать соображениям realpolitik.