История жизни Франкла как элемент, повлиявший на создание логотерапии

Влияние личностных особенностей Франкла и его биографии на его научные труды. Для лучшего понимания всякой теории наряду с анализом исторических условий, в которых она возникла, важно также посмотреть на жизнь ее основателя. В книге «Виктор Франкл. Портрет» две главы посвящены описанию влияния особенностей личности Франкла и его биографии на его научные труды (Längle, 1998a; см. в этой книге одноименные главы. S. 248–264. Косвенным образом об этом говорится также в главе о понимании Франклом эмоциональности. S. 143–179[70]).

Создав логотерапию, Франкл написал «историю своей болезни», так же как до него это сделали Фрейд и Адлер.

Преодоление собственного нигилизма и чувства бессмысленности. Франкл осознавал, что он своей логотерапией «в конечном итоге написал историю собственной болезни», как до него это сделали Фрейд и Адлер (Frankl, Kreuzer, 1997, 7f.). Но для него речь шла о преодолении собственного нигилизма и чувства бессмысленности. Действительно, на долю Франкла выпало жить в довольно мрачные времена, которые пришлись на тот период, когда ему было около тридцати лет, – это было время перед началом Второй мировой войны (Längle, 1998a, 51–74). Он неоднократно говорил о том, что страдал от редукционизма, приведшего его к нигилизму, а позднее и к смысловому опустошению. Тот «экзистенциальный вакуум», который Франкл описал в своих книгах, он в свое время в страданиях пережил сам.

Высокая чувствительность к вопросам о смысле. Следует упомянуть о том, что Франкл еще ранее, до периода тридцатых годов, отличался высокой чувствительностью к вопросам о смысле, это проявилось в его детские и школьные годы. В четыре года он был эмоционально затронут вопросом о смысле, когда узнал о том, что люди смертны (Frankl, 1995, 9). В подростковом возрасте он занялся отчаянными поисками ответа на вопрос о смысле жизни. Он рассказывал, как на одном из уроков по естествознанию учитель сказал о том, что жизнь и все организмы в конечном итоге являются «не более чем процессом окисления». Франкл вскочил со своего места и «со всей страстью выпалил учителю в ответ: "Да, но тогда какой же смысл имеет вся эта жизнь?!"».

Еще в детские и школьные годы Франкл отличался высокой чувствительностью к вопросам о смысле.

Религиозная установка. Еще один источник влияния на его научную деятельность мы видим в его религиозной установке. Долгие годы Франкл боролся с религиозностью. Всем своим существом он прочувствовал, каким потерянным, а при некоторых обстоятельствах просто больным можно стать без живого мировоззрения, когда «душа теряет свой смысл» (см. Jung, 1963, 358), а дух остается без веры. Благодаря влиянию своей очень религиозной семьи и примеру отца (см. Längle, 1998а, 208), а также своему собственному полному страдания довоенному и военному опыту Франкл пришел к глубокой и спокойной религиозной установке, которая одухотворила и его поиски смысла.

Личностные качества. Логотерапия и экзистенцанализ, безусловно, несут на себе отпечаток влияния личностных черт Франкла (о некоторых из них мы коротко расскажем ниже).

• По своему темпераменту Франкл был очень независимым, свободолюбивым; в детстве он был необычайно упрямым (см. Längle, 1998a, 47). Эти качества были включены в его антропологию (например, в подчеркивании «упрямства духа», самодистанцирования).

• Франклу была присуща рациональность. Он любил аргументировать, был очень остроумен и в дискуссиях не оставлял без ответа ни одного высказывания оппонента (Längle, 1998a, 256ff.). К этому следует добавить, что он был необычайно волевым человеком, который, даже несмотря на истощение от перенесенного сыпного тифа и голода в концлагере, был в состоянии по памяти восстановить и записать в тезисах рукопись своей книги, чтобы не заснуть от слабости и тем самым не обречь себя на смерть. Это была воля, ведомая не столько эмоциональностью, сколько убеждениями. В соответствии с этим сформировались и представления Франкла о воле к смыслу. И соответственно в терапии он также предпочитал использовать аргументы (Frankl, 1975, 79–100).

• С этим почти контрастировало его необычайное сочувствие к пациентам. Дать пациентам утешение и помочь в исцелении было наиболее сильной его мотивацией (см. Frankl, 1975, 261f.).

• В остальном же у Франкла было скорее дистанцированное отношение к эмоциональности. Поэтому и его понятие смысла относилось скорее к психологии восприятия, а эмоции, вокруг которых, по сути, вращается любая психотерапия, практически не играли роли как в антропологии, так и в психотерапевтической методике (см. Frankl, 1975, 260f.).

Некоторые личностные черты Франкла наложили свой отпечаток на логотерапию и экзистенцанализ.