Военный билет Якова Джугашвили.

Год.

 

Яков был менее разговорчив.

К. Д. Дондуа предложил гостям пообедать в академической столовой. Яков отказался. Его, мол, ждут в одной близкой семье.

Последний раз я видел Якова в Ленинграде на Невском проспекте, он ехал на велосипеде Аллилуевых. Своего велосипеда у него никогда не было…»

Все, кто знал Якова Джугашвили в Ленинграде, замечали его исключительную порядочность.

Ветеран труда Е. А. Лавров вспоминает его выступления на комсомольских собраниях 11-й подстанции Ленинграда. Никогда не говорил он о своих успехах. Высказывался о комсомольской работе на подстанции, сообщал о причинах пассивности некоторой части молодежи, о том, что радует и что огорчает ее. В его речах отсутствовал менторский тон, он никого не учил, не навязывал свое мнение. Его выступления были раздумьями вслух. Яков терпеть не мог звонких фраз, ему претил барабанный бой по поводу любых побед.

Очарование Ленинграда, его памятные места, встречи и дружба с ленинградскими рабочими наложили свой отпечаток на характер Якова, на его поступки и дела в дальнейшем.

 

Тревожные будни

 

По категорическому вызову отца Яков Джугашвили в августе 1930 года после пяти лет работы на 11-й подстанции Ленинграда уехал с Зоей в столицу. В сентябре того же года он поступил в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ) на теплотехническое отделение.

Бывший студент этого института С. Босов вспоминает:

«Нас, студентов второго курса, направили на помощь приемной комиссии. Однажды в помещение, где работала комиссия, вошел среднего роста, худощавый, очень застенчивый юноша в сером костюме. Попросил меня пояснить, как правильно заполнять бланки. Рассказав, я отошел.

Один из членов комиссии отругал меня за то, что, прежде чем выдать бланки, я не выяснил, кто родители товарища. В то время двери институтов были открыты преимущественно для рабочих и крестьян. Пришлось спросить юношу о родителях. «Отец — служащий», — был ответ. Это сильно осложняло дело.

 

Яков Джугашвили.

Год.

 

В это время в приемную заскочил наш студент И. Варвашеня. Услышав разговор, заглянул в заполненный бланк, потом отозвал меня в сторону: может, это родственник Сталина? Тот ведь тоже раньше был Джугашвили. Пусть напишет, кем работает его отец». На бланке появилась строчка: «Секретарь ЦК ВКП(б)»».

Так мы познакомились с Яковом Джугашвили. Потом более двух месяцев жили в одной комнате в общежитии на Бахметьевской. Многих удивляло, что Яков, имея такого отца, все годы учебы в институте ходил только в форме железнодорожника. Лишь у нас, хорошо знавших Якова, это удивление вызывало усмешку. Он был таким же, как и мы, сыном трудового народа. У Якова и Зои родилась девочка. Существовать семье на студенческую стипендию было трудно, не хватало денег на необходимые лекарства для маленькой дочки. Девочка постоянно болела и восьми месяцев от роду умерла. Каково было Якову пережить страшное несчастье! Жизненные трудности казались ему непреодолимыми. И он решил покончить жизнь самоубийством. Метил в сердце, но пуля миновала его и вышла из тела. Увидев раненого сына, Сталин сказал: «Ты, волчонок, и стрелять-то не умеешь», — и вызвал врача.

Светлана Аллилуева пишет, что Надежда Сергеевна для Якова «делала все возможное, чтобы скрасить его нелегкую жизнь, защищала его перед отцом, всегда относившимся к Яше незаслуженно холодно и несправедливо.