Grande amore, grande dolore.

Чем сильнее любовь, тем сильнее боль.

 

Потом однажды он заговаривает со мной, стены молчания раздвигаются. Он обвиняет меня в том, что по утрам, по пути на работу, я занимаюсь сексом с зеленщиком. От ревности он не находит себе места, признается он, и в свое оправдание говорит, что «родился таким». «Io sono fatto cosï», – слышу я миллион раз на протяжении наших бурных, взрывных отношений, как будто эти слова дают ему разрешение быть сколько угодно невыносимым, жестоким и иррациональным.

Мы миримся и еще долго после страстного воссоединения чувствуем себя даже более влюбленными, чем раньше. Я так счастлива, что меня перестали игнорировать, что забываю, насколько несуразны его обвинения, как опасна его паранойя. Дальше все повторяется по той же схеме: бойкот – воссоединение, и прекращается через пятнадцать месяцев, когда мне начинают сниться сны на итальянском, и, что главное, я снова становлюсь собой. Мы расстаемся накануне моего тридцатилетия. Джанфранко отвозит меня, превратившуюся в нервную развалину, в Страда‑ин‑Кьянти в пригороде Флоренции, где в громадном деревенском доме, принадлежащем нашим друзьям Винченцо и Клаудии Сабатини, я выздоравливаю от депрессии.

В течение нескольких недель я только сплю, читаю и помогаю по дому. Я долго гуляю, много ем, макаю домашние миндальные бискотти, испеченные Клаудией, в вин санто до поздней ночи в компании этих бесконечно добрых людей, которые заботятся обо мне, как родные бабушка с дедушкой.

Они много лет знают Джанфранко – и не удивлены, что все так кончилось. Потом однажды я понимаю, что готова вернуться в реальный мир, где меня ждут работа и общение. У меня нет никакого желания возвращаться в Австралию вслед за сестрой. Флоренция стала мне домом; пора искать работу и место для жилья.

 

Бискотти ди прато (миндальное печенье)

200 г миндальных орехов

500 г обычной муки

Щепотка соли

300 г сахарной пудры

1 ч. л. соды

2 яйца и 2 яичных желтка

Тертая цедра одного апельсина

Поджарьте миндаль в духовке на умеренном огне, пока не станет хрустящим. Достаньте и охладите.

В большой миске смешайте муку, соль, сахарную пудру и соду. Сделайте углубление в центре и добавьте взбитые яйца с желтками. Руками вымесите однородное тесто, добавьте миндаль и апельсиновую цедру. Сформируйте 4 поленца примерно 3 см шириной и выложите на противни, смазанные маслом, примерно на час, накрыв чистым полотенцем. Затем смажьте желтком и запекайте при 175 градусах около получаса. Достаньте и нарежьте по диагонали на ломтики шириной 2 см. Верните в духовку и запекайте еще по 5 минут с каждой стороны. Охладите на противнях.

 

 

Nella guerra d’amore vince chi fugge.

В любви и на войне побеждает тот, кто вовремя спасся бегством.

 

Теперь я живу в квартире на Виа ди Барбадори с двумя студентками, изучающими архитектуру в университете. В моей спальне умещаются лишь односпальная кровать, комод с ящиками и постер «Пинк Флойда». Каждое утро, когда я перехожу мост Понте‑Веккьо по пути в маленький ресторан, где работаю, меня пробирает дрожь при виде зданий охряного цвета, отражающихся в блестящей воде. Ресторан называется «I’ Che C’è C’è», что на разговорном итальянском означает «Всякая всячина» – и действительно, в меню у нас чего только нет. Мой новый хозяин Пьеро тщательно проработал меню, включив в него традиционные блюда в изобретательной современной интерпретации. Я работаю ассистентом шеф‑повара у Маурицио, который, разумеется, раньше работал с Джанфранко. Нам помогает Эмба, мать Маурицио.

 

Io sono aperta come una fnestra in estate.

Я открыта, как окно летом.

 

На самом деле Эмба стала мамой для всех. Она всем дала ласковые прозвища и так нас и зовет своим тоненьким голоском. Она кругленькая, у нее розовая блестящая кожа, и ее так и хочется обнять, только вот рук не хватает. Она часто говорит про своих знакомых – «у него сердце просторное, как храм», – но никто не заслуживает этого эпитета больше, чем она сама. Насчет себя она гораздо скромнее. Есть у нее еще одно любимое выражение: «Io sono aperta come una fnestra in estate» («я открыта, как окно летом»). Эмба обычно моет посуду, но для двух блюд с пастой из меню нужен ее особый соус, и рецепт нашего знаменитого тирамису, приготовлению которого она меня учит, принадлежит ей.

 

Тирамису алла аранча (апельсиновый тирамису)

6 яиц

6 ст. л. сахарной пудры

500 г маскарпоне

Тертая цедра 1 апельсина

Печенье савоярди

Холодный крепкий эспрессо

Какао‑порошок

Отделите белки от желтков и взбейте желтки с сахаром до однородности. Осторожно добавьте маскарпоне и апельсиновую цедру и вымешайте до гладкости. В другой посуде взбейте яичные белки до крутой пены, затем аккуратно подмешайте белки к смеси желтков с маскарпоне и вымешивайте до полной однородности. Обмакните печенье савоярди в кофе и разложите одним слоем на дне формы. Выложите сверху слой крема из маскарпоне и присыпьте просеянным какао. Продолжайте выкладывать печенье и крем слоями, щедро присыпая какао, пока форма не наполнится до краев. Охлаждайте 4 часа минимум, а желательно всю ночь.

 

Мы вечно натыкаемся друг на друга на кухне: Маурицио (он сидит на героине), «ла Вики», выискивающая свободную минутку, чтобы приготовить фирменный чизкейк, и Эмба в домашних фартуках с цветами. Она вымешивает ингредиенты для тортов толстыми пальцами и произносит «к» как «х», как все флорентийцы – флорентийские тинейджеры, покупая кока‑колу, просят «хоха‑холу».

Эмба выскребает мелко нарезанные травы (тимьян, эстрагон, петрушку) и лук из блендера и добавляет их в кипящий томатный соус, затем вливает сливки. Это наша знаменитая фирменная сальса, которую мы смешиваем с пастой. Соус – одна из причин (вторая – десерты), почему в нашем ресторане всегда много народу. У входа на кухню Эмба расстегивает полотняный кошелечек и отдает деньги Маурицио. Тот уходит и возвращается бледным и потным, принимаясь рьяно оттирать один и тот же квадратик стола в течение десяти минут; тем временем заказы накапливаются. Я не вижу его глаза. Иногда мы с Эмбой весь вечер готовим вдвоем.

Пьеро – высокий и мечтательный учитель итальянского в институте Леонардо да Винчи, решивший заняться ресторанным делом. Его лучшее изобретение – инсалата «Всякая всячина», смесь мелко нарезанной белокочанной капусты, листьев салата рокет, обжаренных семян кунжута и тертой соленой рикотты. Рикотта родом с Сицилии; она твердая и белая, острая и сливочная одновременно. Пьеро относится к сырам с настоящей страстью и всегда сам выбирает их с особой тщательностью, как и различные интересные виды хлеба, которые мы предлагаем гостям.

Официантки‑иностранки сменяются у нас с головокружительной скоростью, но особенно запоминаются Аманда из моей родной Австралии – мы с ней становимся подругами – и Мари‑Клер. Мари‑Клер – шикарная парижанка, учится на реставратора, везде ездит на велосипеде; ее длинные ножки крутят педали под коротенькой юбочкой с рюшами.

Поскольку для меня снова началась ресторанная жизнь, я почти ничего больше не вижу; один выходной, работа допоздна, и все свободное время я обычно провожу в других ресторанах. Мы с Амандой часто остаемся в ресторане после того, как остальные сотрудники уходят домой, пьем и разговариваем до поздней ночи. В выходные стараюсь не забывать о том, что я в Италии и могу съездить на денек, скажем, в Венецию, Рим или Чинкве‑Терре[3] вместо того, чтобы бродить по рядам супермаркета, выбирая шампунь. Во Флоренции, в этом прекрасном городе, есть районы, которые я знаю прекрасно, – старинные улочки, запрятанные подальше от чужих глаз, где находятся лавки аптекарей, переплетчиков, травников и кожевенников. Я знаю все адреса лучших фабричных аутлетов, знаю, где подают лучший кофе и аперитивы. Мой мир стал меньше, приятнее и безопаснее по сравнению с тем, каким он был в беспокойные времена Джанфранко.