Портрет Якова Тургенева, шут Петра I ( неизвестный художник). Слайд.

Образец портретной живописи XVII века с присущими ей особенностями, которую принято назвать " парсунной". Приемы передачи натуры в парсуне были во многом условны; характерным ее признаком была плоскостность изображения. Вместе с тем, стремясь к портретному сходству, парсуна воспроизводила внешность человека и детали его одежды с протокольной точностью.
Тургенев одет в алый шелковый кафтан, подпоясанный узорным кушаком с желтым свисающим концом, и темно-зеленую бархатную шубу, подбитую темным мехом. Голова повязана темно-зеленой лентой.

Крупная надпись вверху еще подчеркивает плоскостность изображения. Иначе написано лицо, передающее черты портретируемого: усталые умные глаза в глубоких впадинах, проницательный взгляд, крупный нос, редкую седеющую бородку. Грустное, почти скорбное выражение лица явно контрастирует с нарочито торжественной позой.

Художник безжалостно срывает бутафорскую маску с человека, вынужденного многие годы играть унизительную роль придворного шута.

Иван Никитич Никитин (около 1788 - 1741)

 Напольный гетман (1720-е годы)

Одной из лучших работ художника не без оснований считают «Портрет напольного гетмана». История написания этого произведения неизвестна, и остается неустановленным имя человека, изображенного на портрете. Убедительно закрепить за портретируемым имя какого-нибудь исторического деятеля до сих пор никому не удалось. Среди высказанных предположений — имена украинских гетманов Д. Апостола, И. Скоропадского, П. Полуботка, И. Мазепы, а также польско-литовского магната Яна Казимира Сапеги, состоявшего на русской службе и умершего в 1730 году.

Тем не менее, и без дополнительных ассоциаций художественный образ, созданный Никитиным, остается непреходящей художественной ценностью. В портрете впечатляет психологическая яркость облика, выразительность черт лица. Свою роль играют все компоненты, формирующие восприятие зрителя: контрасты светотени, теплый, несколько мрачный колорит, сочетающий коричневые, золотые и розовые, пластичная лепка головы, деталей и складок одежды, наконец, общий характер портрета, лишенного каких-либо признаков парадности и представительности.
Черты интимности придают изображению особую психологическую убедительность, и в этом прежде всего заключено новаторство Никитина, предвосхитившего путь дальнейшего развития русского портретного жанра.

Картина Никитина «Петр I на смертном одре» воспринимается как реквием по "отцу отечества". Слайд
Сразу после смерти Петра Никитин был приглашен запечатлеть мертвого императора. На портрете царь изображен, одетый в белую рубашку, прикрытый по грудь желтоватой драпировкой и синей с горностаем мантией. Образ Петра I полон величавой торжественности. Портрет пронизан настроением глубокой искренней скорби: для Никитина Петр был не только император, а близкий и хорошо знакомый человек, чья смерть явилась для художника личной утратой. Мастер прослеживает каждую морщинку, каждую складку, каждую прядь волос, как бы чувствуя свою ответственность перед грядущими поколениями.
Смерть уже исказила лицо Петра, но, глядя на изображение мертвого императора, можно понять его прижизненное величие.
Портрет был передан в 1762 году по распоряжению императрицы Екатерины II из старого деревянного Зимнего дворца на Невском проспекта близ Полицейского моста в Императорскую Академию художеств. Его автором называли И. Н. Никитина, И.-Г. Таннауера, Андрея Матвеева.
Современные исследователи считают картину безусловной работой И.Н. Никитина, что подтверждается ее технологическим анализом.

Андрей Матвеевич Матвеев (1702 01739). Всего тридцать семь лет жизни было отпущено Андрею Матвееву — художнику, чье живописное мастерство «определило яркое самобытное лицо русского искусства XVIII столетия» и стало значительной вехой в его развитии.

Автопортрет с женой. Слайд

Вскоре по возвращении из-за границы Матвеев женился на дочери кузнечного мастера Ирине Степановне Антроповой, двоюродной сестре своего ученика Алексея Антропова. В это время ему было двадцать семь лет, а ей — четырнадцать. Тогда и была создана лучшая, известнейшая и вызывающая множество споров работа художника - "Автопортрет с женой".

Это первый автопортрет в русской живописи, свидетельство самосознания и высокой самооценки своей роли художника, творца в стране и среде, где художник практически ничем не отличался от ремесленника. Это первое произведение камерной лирической живописи, говорящее о любви с небывалой пылкостью, трепетностью и целомудренностью.

Впервые русский художник решается привлечь внимание к своей персоне и столь открыто заявить о своих чувствах. Впервые предметом изображения становятся нежно-любовные отношения между супругами. Наивно-трогательная гордость за себя, свою юную супругу, за свое искусство, за саму возможность так писать, пронизывает это творение художника. В Петровской эпохе было немало дурного и страшного, этот портрет — символ всего доброго, что она принесла с собой.

Приглушенная цветовая гамма подчеркивает интимный, камерный характер портрета. Это первый лирический портрет в русской живописи.

Лучшие портретисты 18 века

· Алексей Петрович Антропов(1716 -1795)

· Федор Степанович Рокотов (1735 -1808)

· Дмитрий Григорьевич Левицкий (1735 -1822)

· Владимир Лукич Боровиковский (1757 -1825)

 

  Алексей Петрович Антропов Портрет статс – дамы А.М. Измайловой

(СТАТС-ДА́МА, статс-дамы. Высшее придворное звание женщины из привилегированного сословия, состоящей в свите царствующей особы.)

В искусствоведческом сообществе одной из самых значительных работ А. П. Антропова принято считать портрет А. М. Измайловой
Живописец изобразил статс-даму прямо и просто, без всяких кокетливых поворотов, с предельной честностью: придворная особа явлена обрюзгшей старухой, с нарочитым искусственным румянцем, насурьмленными бровями и чуть-чуть слезящимися глазами.

В портрете сказалась главная особенность художественного метода А. П. Антропова — натурная достоверность облика модели. Этому способствовало сочетание темного ровного фона с объемной трактовкой образа Измайловой, особенно ее головы. Возникает своего рода эффект выталкивания изображения из плоскости холста в пространство зрителя.

Мастер, как всегда, подробен в передаче деталей; он доходит даже до наивного изображения булавочки, которой заколото фишю, шейный платок. Но самое главное — знак статс-дамы, выписанный крупно и четко, дабы не оставалось никаких сомнений в высоком социальном положении. Анастасии Михайловны Измайловой урожденной Нарышкиной, жены генерал-майора В. А. Измайлова, старшей фрейлины при императрице Елизавете Петровне.