Крокодил задрал пасть вверх и слегка разжал удерживающие меня зубы. И я тут же заскользила вниз головой в его теплую ждущую меня глотку.

- Ай! – воскликнула я, когда моя голова и плечи оказались во тьме глотки. Сквозь узкую щель между верхним небом пасти монстра и моим животом пробивался свет покидаемого мною большого внешнего мира. Я успела увидеть, как мои ножки уже полностью оказались в пасти крокодила, упираясь носками туфелек в его десны и передние зубы изнутри них. Но тут же крокодил глотнул меня еще раз. И моя голова попала в пищевод. Больше я уже ничего не видела, сползая в полной тьме головой вниз по тесному, влажному и теплому пищеводу в ожидающий меня желудок. Это было восхитительное путешествие в один конец головой вниз, продолжающееся казалось целую вечность. Крокодил натужно пытался заглотить мое тело в себя, кряхтя и давясь мною. Но вот после ряда судорожных глотков он наконец-то совладал со своей длинной и крупной даже для его размеров пищей. Мои ноги тоже исчезли в зеве темной глотки, качнув как бы в прощании этому свету напоследок носками туфелек. А мое тело уже по пояс провалилось в желудок монстра сквозь приветливо распахнувшуюся для меня диафрагму сфинктера желудка. Не успела я сообразить, где это я и что тут делать, как мое тело плюхнулось прямо головой вниз в лужу желудочного сока, начавшего обильно выделяться из стенок желудка. Следом сквозь сразу закрывшийся сфинктер скользнули мои ножки, а я, проскользнув на спине по стенке желудка монстра, вынырнула из лужи сока и развернулась прямо через голову в желудке так, что оказалась сидящей на попе с поджатыми ногами и обнимающими колени руками, плотно стиснутая стенками желудка. Мое тело все оказалось покрыто желудочным соком, как будто бы я, как кусочек мяса, была обмакнута в лужу кетчупа на дне тарелки перед тем, как быть отправленным в алчный и голодный рот. За исключением того, что я уже побывала во рту, глотке и даже пищеводе. А теперь вся целиком сижу в утробе хищника, начинающего переваривать свой кусочек свежего, молодого, сочного и, надеюсь, вкусного мясца. Мало того, что я была вся покрыта едким желудочным соком в утробе крокодила буквально от макушки до кончиков туфель, так еще и новые порции его начали сочиться буквально со всех пор желудка, стекая струйками по моей спине, плечам, рукам и коленям, и капая мне на голову сверху. Все тело начало нестерпимо зудеть и жечь, как при ожогах. Кожа на мне вся вдруг набрякла и набухла, как будто бы я неделю не влезала из воды. Особо чувствительно жгло глаза с размытой тушью, кончики губ, под мышками, в паху и в заднем проходе, куда затекал едкий сок.

«Я перевариваюсь вся целиком и живьем!» - подумала я, ощущая новый прилив возбуждения: «Интересно, а что от меня останется?» От этой мысли ко мне вновь нахлынуло сладостное возбуждение и затопило быстро всю меня. Я застонала и задергалась внутри желудка, одновременно разряжаясь новым извержением моей страсти и вожделения. Наконец-то все уже произошло – я там, где всегда и хотела оказаться: в желудке съевшего меня хищника. И я теперь просто кусок его пищи. Ни мальчик Саша, ни девочка Саша, а кусок еще живой еды, насытившей голодного монстра. Ох, как это здорово! Оказаться здесь и сейчас тем, кем всегда хотел стать. Еще один оргазм потряс меня, сопровождаемый еще одним извержением страсти. И я начал потихоньку успокаиваться.

И ту мне стало очень больно. Все сое тело буквально пекло, как на гриле или как кусок нанизанного на вертел мяса над раскаленными углями.

- Ай! Больно, жжется! – начал кричать я, - Выпусти меня отсюда! Не могу терпеть – больно!

- Ничего, моя вкусненькая! Потерпи еще немного. Недолго осталось. – услышал я голос крокодила снаружи. Его лапы гладили раздутое моим телом брюхо так, что я ощущал их прикосновение и поглаживание сквозь стенку желудка.

Какой же я идиот! Как я мог мечтать о такой глупости? Я ведь знал, чем это кончится – нестерпимой болью, но надеялся, что может все будет как-то по иному. Оказалось все не по иному. Я уже хотел поскорее умереть или забыться, только бы не испытывать продолжающегося мучения. А ведь это только начало – у меня переваривается и съедается желудочным соком кожа. А что же будет, когда едкая гадость доберется до мышц и внутренних органов? Когда же придет спасительное забытье? Я понимал, что выбраться из утробы проглотившего меня хищника не реально. Он съел меня не для того, чтобы выпускать и вытошнить мое тело, а чтобы утолить мною свой голод. С любовью и лаской.

Крокодил действительно рыдал и пускал слезы, слыша мои стоны и ощущая мои толчки и брыкания в своем желудке, но ничего уже не мог поделать. Шоу должно продолжаться до конца. Но вот спасительное забытье погрузило меня в бессознательное состояние. Я еще был жив и мое тело корчилось от воздействия кислых соков, но я уже этого не ощущал, погрузившись в глубокую спасительную кому. Наконец-то по моему телу пробежали судороги заключительной агонии и оно замерло в неподвижности.

Крокодил вздохнул с облегчением, ощутив внутри себя спокойствие моего тела, погладил еще раз раздутый живот, ощупывая лапами его выступающие неровности от моих головы, рук, ног, бедер и прочего. И сказал удовлетворенно:

- Ну вот и все. Успокоилась вкусненькая-сладенькая наконец-то. Ах, как было вкусно! И как приятно переваривать такую свежую и молодую пищу. Просто мечта! Ну теперь можно и поспать.