Источник № 7. Поляки в розыске: эмиссар Василевский

Деятельность иностранной агентуры («находящиеся за границею злоумышленники, не престают направлять вредное свое влияние на Россию») заставляла русское правительство пристально следить за всеми, кто посещал приграничные губернии[58]. Эти меры были направлены прежде всего против польских «революционеров». Из столицы постоянно поступали распоряжения о розыске и задержанию различных польских эмиссаров, направляющихся в Россию. Нередко, впрочем, они не имели никакого практического эффекта, невзирая на все старания кавказского начальства – «злоумышленники» просто (как и в данном случае) предпочитали не пробираться к своей цели через опасный Кавказ[59].

Документ 10: Из отношения командующего войсками на Кавказской линии и Черномории ставропольскому гражданскому губернатору (3 октября 1852 г.). «Г. Главный начальник III-го Отделения Собственной Е. И. В. канцелярии, получив от управляющего министерством иностранных дел копию с депеши посланника нашего при датском дворе о том, что в конце минувшего августа (сего мая по новому стилю), как должен был отправлен в Царство Польское и в Остзейские губернии, чрез Остенде, Брюссель, Кельн, Лейпциг, Дрезден и Калиш, эмиссар центрального революционного комитета, Василевский, и полагая со своей стороны, что этот Василевский может избрать и другой путь для проездки в Россию, просит, в случае появления его в здешнем крае, арестовать его и доставить в 3-е отделение.

Приметы Василевского следующие: лет ему от 37 до 40, росту небольшого, около 5 футов (около 2 арш[ин] и 3 верш[ков]), довольно плотен; волосы на голове русые и густые; борода русая; бакенбарты сходятся с усами, глаза голубые; нос чисто орлиный, острый, несколько красноватый, рот и подбородок обыкновенные, лицо круглое и здоровое. Говорит по-немецки, по-французски, по-польски и немного по-английски, с небольшим недостатком в органе произношения»[60].

[1] Цифанова И. В. Польские переселенцы на Северном Кавказе в XIX веке: Особенности процесса адаптации: Дис. … канд. ист. наук (рукопись). Ставрополь, 2005. С. 74.

[2] Порада А. М. Поляки на Кавказе // Российско-польский альманах. Вып. 1. Ставрополь; Волгоград; Пятигорск, 2006. С. 17.

[3] Киняпина Н. С., Блиев М. М., Дегоев В. В. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России (вторая половина XVIII – 80-е годы XIX в.). М., 1984. С. 137.

[4] Точнее было бы называть их военнослужащими армий Великого герцогства (княжества) Варшавского и Великого княжества Литовского.

[5] Следует подчеркнуть, что в публикациях на тему «Поляки на Кавказе» встречается ряд неточностей, недомолвок и просто ошибок. Так, датой возвращения поляков на родину называется 1815 год (Звонок С. О. Северный Кавказ как региональный центр польской ссылки // Польская ссылка в России XIX-XX веков: региональные центры. Казань, 1998. С. 151), хотя в реальности отправка их шла уже с мая-июня 1814 г. (на 28 декабря не отправлен был только 1031 чел.), и данная дата была доказана еще в 1991 г. (Скворцов-Кавказский А. А. Пленные из армий Наполеона на Северном Кавказе // Ставрополье. 1991. № 4. С. 96-98). А в одной националистической публикации последних лет всех поляков-военнопленных Отечественной войны на Кавказе отнесли к разряду «депортированных за поддержку Наполеона» (Казиев Ш. Имам Шамиль. М., 2003. С. 156)!

[6] Т.е. Георгиевска.

[7] ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Л. 184.

[8] Работавшие у Лащуринского карантина для укрепления моста и дорог поляки должны были получать по 15 коп. в сутки (Там же. Ф. 87. Оп. 1. Д. 489. Л. 1).

[9] Krugov A. I., Nieczitailow M. W. Polacy na Kaukazie Polnocnym // Wiadomosci Historyczne. 2006. № 1. S. 4.

[10] Кроме того, поляки служили в Закавказье (Базилий Тростинский был захвачен чеченцами, когда следовал с партией поляков «в прошлом 1812-м году в Грузию»), а рядовой Станислав Бенковский даже был зачислен в Бакинский гарнизонный батальон (ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Л. 546, 628).

[11] См. о нем: Нечитайлов М. В. Актуальные проблемы изучения военного прошлого Ставрополья (первая половина XIX в.): Исторический очерк 1-го Кавказского линейного батальона. Невинномысск, 2004. На 28 августа 1814 г. в батальоне (подполковника Данкеева) состояло налицо 270 чел. (вместо 554 чел. по штату), «в том числе военнопленных поляков 154» (соотношение весьма любопытное!), которых «также должен приуготовить к отправлению» (ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Л. 268).

[12] Эта рота находилась в Георгиевске (Карагодин Д. М. Формирование Внутренней стражи России // Сержант. 1999. № 9. С. 39). Поляков в ней было не менее 16 чел.

[13] Ныне Кисловодск.

[14] Для укрепления берегов реки с августа 1813 г. они возводили земляные насыпи (Кругов А. И., Нечитайлов М. В. Военнопленные поляки армии Наполеона на Северном Кавказе (1812-1824 гг.) // Российско-польский альманах. Вып. 1. Ставрополь; Волгоград; Пятигорск, 2006. С. 90-91).

[15] Кроме того, на сентябрь 1814 г. 546 поляков (и при, что интересно, них четыре женщины и двое малолетних детей) трудились на строительстве казенных зданий в трех прочих крепостях и в Ставрополе (ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Л. 305).

[16] Т.е. поляки из перечисленных выше частей отправлялись на родину первыми.

[17] ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Лл. 381-381 об. – помета на рапорте о получении 16 октября.

[18] Там же. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Лл. 145 (отношение Дельпоццо), 147 (копия предписания Горчакова).

[19] Там же. Л. 283.

[20] См.: Нечитайлов М. В. К вопросу о походной униформе русских войск на Кавказе в 1800-1826 годы // Вопросы отечественной и всеобщей истории глазами начинающих исследователей. Ставрополь, 2002. С. 42-48.

[21] Херсонского гренадерского полка майор Нешкович 3-й.

[22] Драгун Григорий Вишневский, хотя описывается как «из ссыльных поляков», не мог быть военнопленным 1812 года, поскольку был взят в плен на службе у персов при Асландузе (20 октября 1812 г.), но бежал из полка уже «давно». Он был препровожден обратно в полк, где и повешен в начале 1813 г. (Потто В. А. История 44-го драгунского Нижегородского Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка. Т. 2. СПб., 1893. С. 116).

[23] Рекруты носили серые мундиры (с обтяжными пуговицами) и брюки из крестьянского сукна (Ульянов И. Э. Регулярная пехота 1801-1855. М., 1996. С. 11). Гренадерские полки Грузинского корпуса получили взамен изношенной новую униформу после 1810 г., вероятно, в начале 1811 г., а затем в начале 1813 г. (срок ношения мундира составлял два года), до прибытия «новобранцев»-поляков. По этой причине, видимо, последним не достались форменные солдатские мундиры. Впрочем, это было нормой на Кавказе, когда по недостатку и крайней изношенности обмундирования приходилось на первых порах оставлять поступивших в полки рекрутов в их прежней одежде и с суконными ранцами, хотя и вооруженных уже ружьями.

[24] ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 544. Лл. 309-309 об.

[25] Там же. Лл. 99, 270 об., 364-346 об., 596. См. о закупке материалов на обмундирование пленных и изготовлении вещей: Там же. Лл. 14-15, 53-55, 56-57 и др.; Лл. 154, 616-624, 644-645..

[26] Там же. Лл. 51, 64-66, 76-77 об., 95, 136, 138 об.

[27] Правительство предоставляло им льготы на срок до 10 лет, освобождало от некоторых повинностей (Цифанова И. В. Указ. соч. С. 101).

[28] ГАСК. Ф. 128. Оп. 1. Д. 776. Л. 98.

[29] См. о нем: Кругов А. И., Нечитайлов М. В. Военнопленные поляки. С. 93.

[30] Т.е. с семьей.

[31] Т.е. жизни.

[32] ГАСК. Ф. 8. Оп. 2. Д. 51. Лл. 8-8 об.

[33] Цит. по: Клычников Ю. Ю. Российская политика на Северном Кавказе (1827-1840 гг.). Пятигорск, 2002. С. 108.

[34] Условия жизни и службы в Отдельном Кавказском корпусе также нельзя не принимать во внимание, а ведь они были крайне тяжелыми, особенно для только что попавших сюда рекрутов (Дзидзария Г. А. Декабристы в Абхазии. Сухуми, 1970. С. 14; Косвен М. О. Этнография и история Кавказа. М., 1961. С. 257; Ракович Д. В. Тенгинский полк на Кавказе. 1819-1846. Тифлис, 1900. С. 107).

[35] Из процитированного источника (отрывок из истории одного из Кавказских линейных батальонов) следует, что ситуация не улучшилась и в 1835 г. (документ 4).

[36] Бижев А. Х. Из истории формирования оппозиций политики царизма в русской армии и в среде польских ссыльных на Северном Кавказе в 30-40 гг. XIX в. // Черкесия в XIX веке. Майкоп, 1991. С. 135-136.

[37] Ландшафт, этнографические и исторические процессы на Северном Кавказе в XIX – начале XX века. Нальчик, 2004. С. 374-375.

[38] АКАК. Т. IX. Тифлис, 1884. С. 252.

[39] Мухаммад-Амин и народно-освободительное движение народов Северо-Западного Кавказа в 40-60 гг. XIX века. Махачкала, 1998. С. 233.

[40] В этой связи нельзя не отметить то, что позиция Шамиля у р. Теренгул в Салатавии (июнь 1844 г.) была укреплена бруствером с орудиями, который устроили «пленные или добровольно находившиеся у неприятеля поляки»..

[41] Hommaire de Hell. Etudes sur la Circassie. Situation des Russes dans le Caucase // Revue de l’Orient. 1843. T. 1. P. 272.

[42] Лонгворт Дж. А. Год среди черкесов. Нальчик, 2002. С. 172.

[43] Казиев Ш. Указ. соч. С. 156.

[44] Вердеревский Е. А. Плен у Шамиля // Отечественные записки. 1856. Т. 105. № 3. С. 247.

[45] Отрывок взят из мемуаров Г. К. Властова, тогда офицера егерского генерал-адъютанта князя Чернышева (т.е. Кабардинского) полка, позднее ставропольского губернатора.

[46] Примечательно, что именно в 1852 г. французский офицер Э. Тиллени предложил «поднять весь Кавказ» при поддержке польских и венгерских эмигрантов, служивших Шамилю (Дегоев В. В. Кавказский вопрос в международных отношениях: 30-60-е гг. XIX века. Владикавказ, 1992. С. 93). Годом раньше ставленник Шамиля Мухаммад-Амин просил прислать к черкесам 12 поляков – не только военных, но и гражданских технических специалистов (Там же. С. 74).

[47] Порада А. М. Указ. соч. С. 20.

[48] Шпаковский А. Записки старого казака // Военный сборник. 1871. № 12. С. 155-157. См. о Якубовиче: Ландшафт, этнографические и исторические процессы на Северном Кавказе. С. 372 (он действовал на Кавказе во второй половине 1830-х гг.).

[49] Что это были за лица, неизвестно.

[50] Видимо, Адама Чарторыйского. См. ниже.

[51] Ржевуский А. 1845-й год на Кавказе // Кавказский сборник. Т. VII. Тифлис, 1883. С. 451-452. Поездка эмиссара Л. Зварковского, или Зверковского, датируется январем 1845 – февралем 1846 гг. Она была организована А. Чарторыйским через своего представителя в Константинополе М. Чайковского (Садык-паша). См.: Скибицкая И. М. Польские авантюристы в Кавказской войне // Мир славян Северного Кавказа. Вып. 1. Краснодар, 2004. С. 115. О. П. Маркова ошибочно датирует его приезд к шапсугам осенью 1844 г. и считает, что Зверковский умер на Кавказе весной 1846 г. Ссылаясь на архивные данные, она отмечает, что Зверковский встретился в Адыгее с одним из польских эмигрантов, который проживал здесь еще со времени поездки Белла в Черкесию в 1837 г. (Маркова О. П. Восточный кризис 30-х – начала 40-х годов прошлого века и движение мюридизма // Исторические записки. 1953. Т. 42. С. 220-221).

[52] Лазутчик-чеченец, убит в 1858 г.

[53] Текст воззвания см.: Цифанова И. В. Указ. соч. С. 85. Несколькими годами ранее за рубежом печатались также прокламации на французском и украинском языках (для Черноморского казачьего войска).

[54] На одной стороне медали был изображен польский герб и кругом надпись (на польском языке): «Боже, спаси Польшу»; на другой – бюст (действительно, князя Адама Ежи Чарторыйского, мечтавшего стать королем) и корона и буквы «А.С.» с надписью «Король Польский».

[55] Отметим, что медали эти, чеканившиеся за рубежом и раздававшиеся (бесплатно) эмиссарами «Отеля Ламбер» с целью облегчить подготовку к мятежу, охотно брали казаки и «татары» (горцы) (Цифанова И. В. Указ. соч. С. 86). Но брали по весьма прозаической причине – чтобы использовать в качестве денег (фальшивых), видимо, при торговле.

[56] Восточная (Крымская) война.

[57] Wl-off G. Souvenirs d’un officier du Caucase. Paris, 1899. P. 174-175.

[58] ГАСК. Ф. 71. Оп. 1. Д. 596. Л. 2.

[59] Там же. Ф. 444. Оп. 1. Д. 1222. Лл. 2, 5-11.

[60] Там же. Ф. 101. Оп. 1. Д. 2366. Лл. 1-1 об.