Шарль Перро и народные сказки

Считается, что Шарль Перро был первым или одним из первых, кто ввёл народные сказки в высокую литературу. Однако между сказками Перро и народными сказками есть существенная разница.

ПЕРРО И БРАТЬЯ ГРИММ

Чтобы определить эту разницу, сравним сказки Перро с похожими сказками братьев Гримм (братья Гримм обработали сказки Перро в народном ключе).

Например, у братьев Гримм сказка аналогичная «Спящей Красавице» называется «Шиповничек». Укол веретена рождает представление о шипе розы, защитная непроходимая ограда вокруг замка – о дикой розе, т.е. шиповнике. Т.о. принцесса становится как бы персонификацией шиповника (так же как Салаточка из одноимённой сказки). В таком случае сон принцессы приобретает глобальное значение ритма природы: осенью куст шиповника засыпает-умирает, а весной пробуждается. И вместе с ним просыпаются все «придворные»...

У Шарля Перро мотива сна и пробуждения природы нет, здесь больше дела семейные: всюду подчёркивается любимая это дочь или нелюбимая, на кого она похожа – на мать или на отца и т.д. Сказки Перро психологичны и очень похожи на сны. Замок Спящей Красавицы – Замок Сновидений, свадьба принца Рике и глупой принцессы - союз Ночи и Дня, подсознания и сознания.

В психологизме состоит важное отличие сказок Перро от народных сказок и сказок братьев Гримм (для примера можно было бы сравнить две «Золушки»).

В отличие от современного мира в традиционной культуре человек не отторгнут от собственного жизненного цикла: его юность понимается как весна или как утро дня, а старость как осень и закат солнца. Сиротка в народной сказке – реальная сиротка, которой тяжело живётся в мире.

В сказках Шарля Перро сиротка – это скорее «внутренняя» сиротка, та кто чувствует себя таковой. Поэтому сказки братьев Гримм уместно рассматривать мифологически, а сказки Перро – психологически или как сны.

Подход к сказке Шарлем Перро созвучен психоанализу и выглядит очень современно. Неслучайно сказки-сны, зачастую кошмары, Перро используются в психоанализе для иллюстрации запущенных невротических состояний.

В современных городах матери любят одевать на разные детские праздники своих маленьких принцесс в платье а-ля Золушка и загонять таким образом дочерей в эту сказку, которая понимается ими самими как пример удачной женской судьбы "из грязи в князи". Вместе с "Золушкой" проходят родительскую цензуру и другие сказки Перро – лишь бы они заканчивались свадебной фотосессией!

Сказки братьев Гримм, напротив, широко используются в вальдорфской педагогике в качестве панацеи-лекарства от современной цивилизации. Стоящая за вальдорфской педагогикой теософия не очень верит в возрождение общинного традиционного уклада жизни, но хочет через подключение к космическим циклам возродить первозданную красоту отдельного человека.

Таким образом, одни и те же сказки, но в разных редакциях, используются сейчас для разных целей.

Вся разница как смотреть – наружу или внутрь.

ЗОЛУШКА И ЗЛЫЕ СЁСТРЫ

Психоаналитически ситуация Золушки выглядит примерно следующим образом:

Умершая мать – мать-соперница, которую дочь разлюбила = «умертвила» (как это делает Паук в одноименном фильме Дэвида Кронненберга). На месте «умершей» матери в сказках обычно появляется злая мачеха (разлюбившая мать) и слабый отец (он позволил родиться второму ребёнку). Так «видит» ситуацию маленькая девочка… Положение в доме старшей дочери печально: избалованные младшие сёстры наряжаются, а она занята грязной работой… В конце сказки справедливость (с её точки зрения) торжествует – она удачно выходит замуж, выскочки-сёстры наказаны или как минимум посрамлены.

(Вышесказанную психологическую трактовку несколько подмывает тот факт, что "сиротка" в сказках обычно является младшей дочерью.)

Но от проблем не избавляет и казалось бы идеальная ситуация единственной дочери в благополучной семье. Таков Замок Спящей Красавицы – всё спит вместе с принцессой, не забыта даже любимая собачка Пуф, но родители ушли – это нарциссизм любимой, единственной и желанной дочери, т.е. настоящей Принцессы.

ПЕРРО И НАРОДНАЯ СКАЗКА

Мотивы сказок Перро узнаются и в русских народных сказках. Так дары Морозко двум дочкам аналогичны дарам фей в сказке Перро «Волшебницы», зачин «Золушки» совпадает с «Хаврошечкой». Однако эти мотивы сказок Перро взяты из народной сказки. Именно их автор приводит в предисловии как образец для подражания, противопоставляя аморальным милетским историям.

В целом русские народные сказки представляют общинные ценности («свои-чужие», борьба со злом) и сейчас менее понятны.

Для примера сравним образ Леса в русской народной сказке и у Перро:

Лес в русских сказках означает «тот свет», баба-яга – смерть, перепекающая в печи хворых младенцев, колобок, которого съедает лиса – солнце, которое закатывается за лес.

Лес в терминологии Перро также противостоит родному дому, но означает скорее внешний мир, где человеку нужно как-то выживать... Хорошо бы снять с людоеда сапоги-скороходы и устроиться при королевском дворе скороходом!

ПЕРРО И АПУЛЕЙ

«Сказки матушки Гусыни» вопреки известному мнению восходят скорее не к народной сказке, а к известной сказке об Амуре и Психее. В частности, заключительная часть «Спящей Красавицы» повторяет преследование Психеи Венерой, укол пальчика веретеном соответствует уколу пальца стрелой Амура. Две старшие злые сестры сказки «Золушка», а также тема перебирания зёрен с помощью муравьёв, также заимствованы у Апулея. Что же касается «Ослиной Шкуры», то вся она является рассказом сказки Апулея на новый лад.

Сказки Перро часто издают вместе со сказками «подражательниц». Среди дополнительных сказок есть «Красавица и Чудовище» Лепренс де Бомон. Эта сказка заимствует из сказки об Амуре и Психее:

чудесный дом с невидимыми слугами, который был столь прекрасно показан в фильме Жана Кокто;

мотив монструозности хозяина дома;

работящую добрую сестру и двоих старших сестёр, надменных и завистливых;

Таким образом, проясняется и происхождение Золушки Шарля Перро.

Впрочем, у Апулея сказку об Амуре и Психее рассказывает пленной девушке старуха (няня), что указывает на фольклорное происхождение данной истории.