Игра в карты становится шумнее.

Честер – А мы так!

Том – А вы вот так!

Фил – А мы так?

Честер – А мы вот так!

Том – Сколько на кону?

Фил – Дюжина пива!

Том – Тогда – вот так!

 

Входит Грей. Все присутствующие поворачиваются в его сторону. Он снимает шляпу. Подходит к столику и садится. Хин Меннерс уже успевает смахнуть со стола крошки и подобострастно ждет заказ от уважаемого незнакомца.

Грей (Хину Меннерсу) – Вы, разумеется, знаете здесь всех жителей. Меня интересует имя молодой девушки в косынке, в платье с розовыми цветочками, в возрасте от семнадцати до двадцати лет. Я встретил ее неподалеку отсюда. Как ее имя?

Хин Меннерс – Гм! Это, должно быть, "Корабельная Ассоль", больше быть некому.

Грей –   Ассоль? (Грей выпрямляется и чуть было не позволяет себе вскочить) Ай да старик, ай да сказочник! (Хину Меннерсу) Значит, Ассоль, говорите?

Хин Меннерс – Именно, уважаемый господин. Именно. Такое у нее дурацкое имя. Она полоумная.

Грей (берет себя в руки) – В самом деле? И как давно?

Грета (включается в разговор) – Да сколько мы ее помним – всегда была полоумная!

Майра Меннерс – А как же иначе? Разве человек в здравом уме будет задаром отдавать последнее? Только чокнутые, ясное дело!

Луиза – А еще она с цветами и птицами разговаривает – я сама видела!

Грета – И жуков зовет по имени-отчеству.

Луиза – А когда говорит, так и не поймешь – сразу – чего у нее на уме?

Майра Меннерс – Явно – чокнутая!

Грета – А я однажды в нее камень бросила, так она мне в ответ, знаете что? Улыбнулась! Представляете? Улыбнулась и помахала рукой! Вот и я говорю: просто дурдом по ней плачет!

Майра Меннерс – А чего вы хотели? Чтобы у этого ведьмака Лонгрена родилась нормальная дочь?

Грей –    Ну, а Лонгрен чем вам не угодил?

Грета – Этот-то? Да он… Он…

Майра Меннерс – Он мужа моего Гарри Меннерса утопил и вдовой меня сделал. С тех пор так и мыкаюсь с тремя сиротками.

Фил – Ты-то мыкаешься? Побойся Бога, Майра! Ты с тех пор как сыр в масле катаешься!

Честер – Да и девчонок своих ты без мужа прижила, кто этого не знает?! За деньги к старому мельнику разве не ты ходила?

Майра Меннерс – Да вы-то, вы-то откуда знаете, каково живется бедной вдове?!

Честер – Это ты – бедная? Да ты с нас по три шкуры за день спускаешь, да еще и пиво разбавляешь! Вон, Том не даст соврать!

Том – Точно, разбавляет!

Майра Меннерс – А у тебя изо рта воняет!

Том – А у тебя зубы кривые!

Майра Меннерс – А от тебя жена сбежала!

Том – А у тебя одна нога тоньше другой!

Майра Меннерс – А ты видел?

Том – А мне старый мельник рассказывал!

Майра Меннерс – Да ты… да ты… Чтоб ты сдох, висельник недорезанный!

 

Майра Меннерс вцепляется Тому в волосы, Честер и Фил пытаются ее оттащить.

Грета с визгом бросается матери на выручку. Луиза влезает на стойку и,

сунув в рот два пальца, лихо свистит и кричит «Бей своих, чтоб чужие боялись»!

Входит Эгль. Что-то шепчет Грею на ухо. Грей вынимает пистолет и стреляет в потолок.

Дерущиеся так и застывают с открытыми ртами.

 

Грей –   Прошу прощения, милые дамы и господа, я решил на этом откланяться! Не буду мешать вашей милой беседе!

Участники потасовки с открытыми ртами кивают Грею в ответ и, как только он в сопровождении Эгля выходит, драка возобновляется в усиленном темпе и накале.

 

Картина 20

Лонгрен и Ассоль.

Лонгрен -Денег совсем мало осталось. Не продаются наши игрушки, Ассоль. Надо мне искать другое ремесло. Не в рейс же идти? Боюсь оставлять тебя одну. Пропадешь ты здесь.

Ассоль - Потерпи, отец. Может быть, скоро все изменится.

Лонгрен - Терпи – не терпи, а деньги на исходе.

Ассоль – Ну, давай я начну работать? Я могу пойти с тобой в рейс и работать на кухне.

Лонгрен - Пока я жив – этого не будет. Еще наработаешься. Наступит время, и будешь как все – гнуть от зари до зари ради пропитания.

Ассоль - И это и есть – жизнь?

Лонгрен - Она самая – без прикрас и мишуры.

Ассоль - И зачем так жить? Как можно жить такой жизнью?

Лонгрен - Как все. Есть, пить, растить детей…

Ассоль - Без мечты?

Лонгрен - Мечты, Ассоль, штука хорошая, невинное баловство, детские фантазии. Человек взрослеет, и жизнь развеивает эти мечты, как ветер клочья облаков.

Ассоль - Есть, пить, растить детей… И все?

Лонгрен - Все так, дочка, живут,

Ассоль - Но люди рождены для счастья, как птицы для полета!

Лонгрен - Люди не птицы, Ассоль. Пора это понять.

Ассоль - А ты это точно знаешь, отец?

Лонгрен - Не понимаю я тебя иногда, дочка!

Ассоль - Люди – больше, чем птицы! Мечта – больше, чем крылья! Если бы ты знал, отец, как далеко я летала!