Сперва наливали в шлем вино и крошили в него булочки, а уж потом шли в бой

За веру.

Эйлиф. Да, я тут же наклонился, схватил свой меч и изрубил их на мелкие

Части.

   Командующий. В тебе сидит молодой цезарь. Тебе бы увидеть короля.

Эйлиф. Я его видел издали. В нем есть что-то светлое. Мне хочется во

Всем подражать ему.

Командующий. У тебя уже есть какое-то сходство с ним. Я ценю таких

Солдат, как ты, Эйлиф, храбрых, мужественных. Они для меня как родные дети.

(Ведет Эйлифа к карте.) Ознакомься с обстановкой, Эйлиф, тут еще много сил

Придется положить.

Мамаша Кураж (она слышала разговор в палатке и теперь ощипывает каплуна

со злостью). Это, наверно, очень плохой командующий.

Повар. Прожорливый -- верно, но почему плохой?

Мамаша Кураж. Потому что ему нужны храбрые солдаты, вот почему. Если у

него хватает ума на хороший план разгрома врага, то зачем ему непременно

Храбрые солдаты? Обошелся бы и обыкновенными. Вообще, когда в ход идут

Высокие добродетели -- значит, дело дрянь.

Повар. А я думал, это хороший знак.

Мамаша Кураж. Нет, плохой. Если какой-нибудь командующий или король --

Дурак набитый и ведет своих людей прямо в навозную кучу, то тут, конечно,

Нужно, чтобы люди не боялись смерти, а это как-никак добродетель. Если он

Скряга и набирает слишком мало солдат, то солдаты должны быть сплошными

Геркулесами. А если он бездельник и не хочет ломать себе голову, тогда они

Должны быть мудрыми как змеи, иначе им крышка. И верность нужна ему тоже

Какая-то особая, потому что он всегда требует от них слишком многого. Одним

Словом, сплошные добродетели, которые в порядочной стране, при хорошем

Короле или главнокомандующем, никому не нужны. В хорошей стране добродетели

Ни к чему, там можно быть обыкновенными людьми, не шибко умными и, по мне,

Даже трусами.

Командующий. Готов об заклад биться -- твой отец был солдат.

Эйлиф. Еще какой, говорят. Мать меня поэтому всегда предостерегала... Я

Знаю одну песню.

Командующий. Спой нам! (Орет.) Скоро будет обед?

Эйлиф. Она называется: "Песня о солдате и бабе". (Поет, отплясывая

Военный танец с саблей в руке.)

Одних убьет ружье, других проткнет копье.

А дно речное -- чем не могила?

Опасен лед весной, останься со мной --

Солдату жена говорила.

Но гром барабана и грохот войны

Солдату милее, чем речи жены.

Походной понюхаем пыли!

Мы будем шагать за верстою версту,

Копье мы сумеем поймать на лету --

Солдаты в ответ говорили.

Дают совет благой -- ты вникни, дорогой,

Не в удали, а в мудрости -- сила.

На всех и вся плевать -- добра не видать --

Солдату жена говорила.

Мы бабам не верим -- трусливый народ.

Река на пути -- перейдем ее вброд,

Мундиры отмоем от пыли.

Когда загорится над крышей звезда,

Твой муж возвратится к тебе навсегда --

Солдаты жене говорили.

Мамаша Кураж (подхватывает в кухне песню, отбивая такт ложкой по

горшку).

Ах, подвиги его не греют никого,

От подвигов нам радости мало.

Пропал мой муженек, храни его бог --

Жена про солдата сказала.

Эйлиф. Это что такое?

Мамаша Кураж (продолжает петь).

В мундире, с копьем неразлучным в руке

Солдат угодил в быстрину на реке,

И льдины его подхватили.

Над самою крышей горела звезда,

Но что же, но что же, но что же тогда

Солдаты жене говорили?

Ах, подвиги его не грели никого,

И дно речное -- та же могила.

На всех и вся плевать -- добра не видать --

Солдату жена говорила.

Командующий. Они у меня на кухне совсем распоясались!

Эйлиф (идет в кухню. Обнимает мать). Вот так встреча! А где остальные?

Мамаша Кураж (в объятьях сына). Все живы-здоровы. Швейцеркас теперь

Казначей Второго Финляндского. Хоть в бой-то у меня его не пошлют. Совсем

Удержать его в стороне никак не удалось.

Эйлиф. А как твои ноги?

Мамаша Кураж. По утрам через силу надеваю ботинки.

Командующий (подходит к ним). Ты, стало быть, его мать. Надеюсь, у тебя

Найдутся для меня еще сыновья такие, как этот.

Эйлиф. Ну разве мне не везет! Ты сидишь здесь в кухне и слышишь, как

привечают твоего сына!

Мамаша Кураж. Да, я слышала. (Дает ему пощечину.)

Эйлиф (хватается за щеку). Это за то, что я захватил волов?

Мамаша Кураж. Нет, это за то, что ты не сдался, когда на тебя напали

четверо и хотели сделать из тебя фарш! Разве я не учила тебя думать о себе?

Эх ты, обормот финляндский!

Командующий и полковой священник смеются, стоя в дверях.

3

Еще через три года мамаша Кураж вместе с остатками Финляндского полка

Попадает в плен. Ей удается спасти дочь и фургон, но ее честный сын

Погибает.

Бивак. Вторая половина дня. На шесте -- полковое знамя. Между фургоном,