Имущество тамплиеров переходило к ордену св. Иоанна, но С. Г. Лозинский отмечает, что доминиканцы, картезианцы, августины и целистины тоже сумели поживиться.

Тамплиеров выпускали из тюрем даже во Франции, кроме руководства. Частью они влились в орден св. Иоанна. На Майорке тамплиеры жили в крепости МасДё, каждый из них получал от 30 до 100 ливров пенсии. РамонуСа Гвардии была назначена пенсия в 350 ливров и доходы от сада и виноградника. Последний из тамплиеров Майорки умер в 1350 году — звали его Беранжель де Коль.

Замок Томар — резиденция португальских тамплиеров и их преемников.

В Португалии судьба тамплиеров была более чем благоприятна: в благодарность за услуги, оказанные ими в борьбе с сарацинами король Диниш I основал орден Христа, который был утвержден в 1318 году папой Иоанном XXII. Новый орден был простым продолжением старого.

Обязанность содержать бывших тамплиеров возлагалась на тех, кому перешло их имущество. Суммы эти порой бывали настолько велики, что в 1318 году Иоанн XXII запретил выдавать тамплиерам Германии такую пенсию, которая позволяла им копить деньги и жить роскошно. Во Франции на долю короля и его семьи приходилось:

200 000 ливров из Тампля плюс 60 000 ливров за ведение процесса;

деньги, поступившие от распродажи имущества Ордена;

драгоценности тамплиеров;

Доходы от имущества тамплиеров, поступившие за время ведения процесса:

200 000 ливров, которые иоанниты хранили в Тампле;

500 000 франков, взятых Филиппом IV на свадьбу Бланки;

200 000 флоринов долга Филиппа IV перед тамплиерами;

2 500 ливров, выданные тамплиерами в 1297 году на организацию крестового похода, который не был осуществлён;

платежи по векселям тамплиеров;

Долги королевской семьи.

Достаточно беглого взгляда на этот список, чтобы понять, что процесс над Орденом был для Филиппа IV очень выгоден. Конечно, никакой «борьбой за чистоту веры» этот процесс объяснить было нельзя — причины его были явно экономического и политического характера. ГодфруаПарижский выражал общественное мнение относительно процесса и поведение Филиппа IV и Климента V, говоря: «Легко можно обмануть церковь, но ни в коем случае нельзя обмануть Бога».

Легенда о проклятии

Согласно Готфриду Парижскому, Жак де Моле, взойдя на костёр, вызвал на Божий суд Филиппа IV, хранителя печати Ногаре и Климента V. Вроде бы сломленный морально и физически великий магистр неожиданно громким, громовым голосом, так, чтобы слышал народ, произносит

— Справедливость требует, чтобы в этот ужасный день, в последние минуты моей жизни я разоблачил всю низость лжи и дал восторжествовать истине. Итак, заявляю перед лицом Земли и Неба, утверждаю, хотя и к вечному моему стыду: я действительно совершил величайшее преступление, но заключается оно в том, что я признал себя виновным в злодеяниях, которые с таким вероломством приписывают нашему ордену. Я говорю, и говорить это вынуждает меня истина: орден невиновен; если я и утверждал обратное, то только для прекращения чрезмерных страданий, вызванных пыткой, и умилостивления тех, кто заставлял меня все это терпеть. Я знаю, каким мучениям подвергли рыцарей, имевших мужество отказаться от своих признаний, но ужасное зрелище, которое мы сейчас видим, не может заставить меня подтвердить новой ложью старую ложь. Жизнь, предлагаемая мне на этих условиях, столь жалка, что я добровольно отказываюсь от сделки…

Очевидно, практика вызова на Божий Суд связана с верой в высшую справедливость, перед лицом которой виновные отвечают жизнью. На Божий Суд вызывали в предсмертном состоянии — это было последние желание умирающего. Согласно средневековым представлениям, последняя воля, последнее желание умирающего выполняется. Такая точка зрения не является характерной только для Средневековья. Взгляд этот мы можем встретить в разные периоды истории человечества в абсолютно разных регионах. Отголоски такого рода представлений практически дошли до Нового времени — последнее желание перед гильотиной например, или современная практика завещания — весь смысл которого и заключается в точном исполнении воли покойного.

Таким образом, Божий Суд из испытаний раскалённым железом, кипящей водой и судебных поединков в XIV веке превратился в рассмотрение дела перед лицом Бога, где истец — покойник, а ответчики — живы. Практика такого рода судов была достаточно обычной и Г. Ли приводит несколько примеров вызовов на Божий Суд. Нет ничего необычного, таким образом, в вызове великим магистром своих виновников на Божий Суд. Постепенно практика таких судов была забыта, и сознание недобросовестных историков создало легенду о проклятии тамплиеров. Эта легенда была широко раздута и послужила одним из оснований для приписываний Ордену различных магических практик.