Ангел в этой статуе определённо был весьма за. Должно быть, просто умолял об этом.

Кроули побарабанил пальцами по коленям.

От нечего делать он задался вопросом, мог ли он… что-нибудь с этим сделать. С этим очевидно нарастающим напряжением внизу живота. Просто чтобы разбавить скуку и поддаться искушению праздности, не возвращаясь к старой доброй рутине — он мог сделать то, что люди делали в дождливые дни, когда им не приходило на ум больше ничего интересного.

Помастурбировать.

Кроули всё так же продолжал смотреть на статую.

У него никогда раньше даже эрекции не было.

«Ангелы, конечно же, всегда сверху».

У него никогда не было эрекции, потому что в ней не было нужды. Его тело, конечно же, было оснащено членом, но он не то чтобы бывал в использовании. Кроули не было необходимости использовать туалет. И душ ему тоже не был нужен, он мог просто представить себя чистым. Единственным, что связывало его с его членом, было поправление его в штанах, когда он мешал, но и это делалось силой мысли. Сейчас он безвольно лежал между бёдрами Кроули, даже с учётом эхом звучащих слов Азирафеля в его сознании. Кроули всегда ощущал… нечто определённое к Азирафелю; его тянуло к ангелу с самого Начала. Это было чувство, у которого не было названия, которое было неописуемо (невыразимо), но которое могло быть переведено на язык человеческих терминов, на язык любви и желания.Кроули совершал попытки сделать именно это, но Азирафель оставался всё так же вежливо, но подчёркнуто незаинтересованным в такой форме взаимоотношений, а Кроули не было интересно заигрывать с кем-либо ещё.

Но у него был он сам, не так ли?

И у него было целых ничем не занятых полдня впереди, живое воображение и вполне функционирующий член.

Ну. Кроули надеялся, что он был функционирующим.

Когда он расстегнул свои брюки, это правда было всего лишь для проверки.

Член был на месте. Присутствовал в этой реальности. И выглядел как и любой другой человеческий член. Не сильно большой, не сильно маленький. Довольно длинный. Объёмный. Оснащённый крайней плотью, что Кроули всегда считал преимуществом. Он попытался вытащить его наружу, но зашипел, когда поцарапался о молнию. Точно. Плохая идея. Кроули спустил свои брюки и бельё ниже, а потом и совсем стряхнул их с ног. Носки остались: он где-то читал, что сохранение ног в тепле могло привести к более быстрому оргазму, но смутно осознавал, что это считалось грубым по отношению к партнёру; тем лучше, что он был один. Кроули задрал наверх тёмную майку и прижал член к своему плоскому животу, настроенный решительно. Это не заставило его почувствовать ничего интересного. Не особо отличалось от того, чтобы потрогать собственный локоть (что он был абсолютно в состоянии сделать).

Кроули провёл большим пальцем по головке и сконцентрировался. Ему нужно было направить ток крови вниз. Он знал, что люди совсем не так справлялись с этим делом. Они думали о чём-нибудь сексуальном. Кроули не особо знал, что считалось таковым — мог ли вид обедающего Азирафеля посчитаться сексуальным, раз это всегда волновало Кроули — наблюдать за тем, как ангел получает удовольствие — или Азирафелю для этого пришлось бы обедать обнажённым? Он уставился на статую в поиске вдохновения. Вообразил её с учётом комментария Азирафеля — с ангелом сверху и демоном снизу — и ощутил, как его член напрягается.

Он на самом деле это ощутил.

Ощущение было внезапным, но куда менее интенсивным, чем он привык думать, убеждённый чужими словами и эротическими фильмами. Оно несло в себе приятное возбуждение, но и смутное напряжение; и напряжение было совершенно дурацким. Кроулипровёл своими длинными пальцами по всей длине, чтобы успокоить дискомфортные ощущения, и у него вырвалось ошеломлённое шипение. Это было приятно. Интенсивно.

Итак. Нервные окончания оказались весьма неплохой штукой.

Кроули нахмурился и сдвинул свои очки на лоб. Эксперимент нуждался во всестороннем рассмотрении и пристальном внимании. Он даже высунул кончик языка наружу, полностью сосредоточившись. Он знал, как это делается; видел чаще, чем ему бы хотелось, и всегда находил это слегка неловким — словно смотреть, как кто-то громко сморкается рядом с тобой.

Если сморкаться было чем-то похожим по ощущениям, то ему срочно надо было заболеть грёбаным гриппом.

— Какого чёрта… — пробормотал Кроули. Его голос стал… слегка запыхавшимся. А он ведь только начал.

Он сдвинулся на своём троне, и поглаживание вельветового сиденья по его заднице не осталось незамеченным. Кожу на бёдрах покалывало, и он вытянул длинную ногу с надетым на неё носком, полноценно проводя рукой по своему члену.