Поддубный «дал покушать макарон» директору цирка, то есть заставил его съесть контракт.

В фильме «Поддубный» показан эпизод, как герой Михаила Пореченкова заставляет директора цирка съесть контракт

   Между тем, Поддубный завоёвывал всё большую славу, и причиной были не трюки со столбами, а его победы в цирковой борьбе. Она была достаточно примитивной и чаще всего представляла собой всё ту же схватку на кушаках, но победить в ней всё равно было не так просто. Дело в том, что борьба эта была похожа на современный реслинг, то есть победитель был известен заранее, и им должна была быть главная звезда цирка. Значит, нужно было стать звездой, и победы сыпались одна за другой. Артистизм и обаяние Поддубного сильно ему помогали в этом, но проблема была в том, что он не хотел играть по этим правилам. Однажды, как говорят, он даже заставил директора цирка съесть контракт, который ему не понравился, - в цирковых кругах это называлось «дать покушать макарон».

ПЕРЕД БОЕМ ПОДДУБНЫЙ ВСЕГДА ОСЕНЯЛ СЕБЯ КРЕСТНЫМ ЗНАМЕНИЕМ. А НА КОВРЕ БЫЛ БЕСПОЩАДНО ЖЕСТОК: ЛОМАЛ СОПЕРНИКАМ КОСТИ, ВЫБИВАЛ БРОСКОМ ОБ ПОЛ ЗУБЫ И Т.Д.

Поддубный отказывался проигрывать по сценарию и желал драться по-настоящему. Особенно он зверел, если противник пытался использовать нечестный приём. Тут пощады можно было не ждать, несчастных уносили с арены без сознания. Жестокость Поддубного воспринималась площадной публикой очень благожелательно, он это знал и подчёркивал, иногда театрально, свою беспощадность. Технику своей борьбы Поддубный всегда старался усовершенствовать. Он добавил в свой стиль методы кавказской и татарской борьбы. Экспериментировал с диетой. Правда, как именно, до конца непонятно. Одни говорят, что он практически не ел мяса и не пил водки. Другие – что мясо он ел в больших количествах и что выпить рюмку водки и затянуть в компании любимую «Дивлюсь я на небо» он всегда был не против. Он очень любил винегрет, ел много овощей и каш, выпивал в день до нескольких литров молока. Главное же, в чём все сходятся, - это железная дисциплина тренировок, которую Поддубный соблюдал до самой смерти, не делая себе ни в чём поблажек.

От своего отца Поддубный получил суровое письмо, где тот порицал шутовские выходки сына, который в срамном трико бегает по арене, да ещё и крутит романы с гимнастками и не только. Между тем, гимнастка, как уже говорилось, сбежала, и Поддубный, который не любил, когда его бросали, в тяжёлом состоянии духа отправился в Киев, где вскоре его выступления начали собирать аншлаг. В Киеве у него завязалась дружба с парнем, который хотел стать дрессировщиком и постоянно репетировал с животными. Здесь же он встретил новую большую любовь – гимнастку Марию Газмарову, она была девушкой маленького роста и, как утверждают, рядом с Поддубным казалась совсем крохотной. Они очень много времени проводили втроём, мечтали о будущем. Поддубный чувствовал себя абсолютно счастливым, купаясь в любви и славе.

ВО ВРЕМЯ ПЕРВОГО ЖЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ ДРУГА-ДРЕССИРОВЩИКА ЗАГРЫЗ ЛЕВ, А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ГАЗМАРОВА РАЗБИЛАСЬ ВО ВРЕМЯ СВОЕГО НОМЕРА.

Всё это произошло на глазах Поддубного, он в это время был за кулисами и ждал своей очереди выступать. Иван Максимович погрузился в глубокую депрессию, хотел даже уехать домой, но цирковой контракт не позволял это сделать, и он стал искать утешения в спорте. Он стал регулярно посещать киевский клуб атлетов, где бывали многие дворяне и знаменитости.

Поддубный познакомился с писателем Александром Куприным, который сделал пометку в дневнике:

Намедни ужинал с Поддубным – человеком огромной силы и такой же глупости».

 Члены клуба увлекались французской борьбой, которая, по сути, заключала в себе всего несколько допустимых приёмов, но каждый из них, опять же, требовал огромной точности и хорошего физического развития. Поддубный с любопытством стал осваивать эту технику. Вскоре его пригласил в столицу России председатель Санкт-Петербургского атлетического общества граф Георгий Иванович Рибопьер, который предложил Поддубному поехать в Париж на чемпионат мира по борьбе. Поддубный согласился: это был отличный повод, чтобы сменить обстановку.