Международная русско-турецкая война.

Исход борьбы балканских народов зависел не только от их собственных усилий, но и от международной обстановки, от столкновения интересов крупнейших европейских держав в так называемом Восточном вопросе. Этими государствами были прежде всего Англия, Австро-Венгрия и Россия.

Британская дипломатия продолжала защищать целостность Османской империи, но это традиционное средство противодействия внешнеполитическим планам России служило также прикрытием для собственных планов Британии по территориальной экспансии на Ближнем Востоке.

Для Австро-Венгрии восточный вопрос был прежде всего славянским. "Лоскутная" империя, имевшая в своем составе миллионы славян, уже решительно выступала против освободительного движения в соседних балканских регионах и образования там крупных независимых славянских государств.

Каждый успех в национальном освобождении южных славян от турецкого владычества означал для Австро-Венгрии приближение того дня, когда то же самое могло произойти и в ней. В случае победы славянского дела мадьярская знать Австро-Венгрии могла лишиться большей части своих земель, богатств и власти. Германские имущие слои Австрии в целом занимали ту же позицию.

После военного поражения 1866 года, когда рухнули надежды Австрии на ее гегемонию в Германии, австрийская дипломатия активизировала свою деятельность на Балканах. В правящем лагере "двойной монархии", особенно среди венгерской знати, были, однако, сторонники осторожных действий на Балканах, считавшие опасным увеличение славянского населения Австро-Венгрии.

По этому поводу министр иностранных дел ДьюлаАндраши сказал: "Мадьярская ладья переполнена богатствами. Любой новый груз, будь то золото, будь то грязь, может только опрокинуть его". Когда началось восстание в Герцеговине, Андраши сказал Турции, что считает это внутренним турецким делом, поэтому он не намерен ни вмешиваться в него, ни каким-либо образом ограничивать военную деятельность турок против мятежников.

Однако Андраши не смог удержаться на этой позиции. В Австрии были влиятельные элементы, которые надеялись решить южнославянский вопрос иначе: они намеревались включить южнославянские области западной половины Балкан в состав государства Габсбургов, начиная с захвата Боснии и Герцеговины.

Таким образом, наряду с Австрией и Венгрией эти области были бы включены в качестве третьей составной части Габсбургской монархии. Из двойной монархии Австро-Венгрия превратилась бы в триединое государство. Замена дуализма триализмом должна была ослабить мадьярское влияние в империи.

Сторонники этой программы, в отличие от венгров и немцев, были готовы согласиться на то, чтобы Россия получила восточную часть Балкан. Они рекомендовали заключить с ней сделку. Эту точку зрения разделяли военные, духовные и феодальные круги австрийской половины империи.

Император Австро-Венгрии Франц Иосиф очень хотел хотя бы компенсировать себе потери, понесенные в Италии и Германии, поэтому он очень сочувствовал идее аннексии. Политики, проповедовавшие эти идеи, энергично поощряли национально-освободительные движения в Боснии и Герцеговине.

Германское правительство, готовившее в это время союз с Австро-Венгрией, также поддерживало ее экспансионистские устремления на Балканах. Однако его подталкивали против Турции и России, потому что они надеялись, что если Россия сосредоточится на Балканах и в 3акавказье, и если, как выразился Бисмарк, "русский паровоз выпустит свою пару куда-нибудь подальше от германской границы", то у Германии будут развязаны руки по отношению к Франции.

В результате Бисмарк надеялся лишить Францию союзников, которые у нее сложились за последние годы, и тем самым, по крайней мере, закрепить ее дипломатическую изоляцию. Однако восточный кризис также представлял некоторую опасность для Бисмарка. Это была возможность австро-русской войны. Русско-турецкая война, а тем более англо-русская война, была очень нужна Бисмарку, но он боялся полного разрыва между Россией и Австрией. Это заставит его сделать выбор между ними. Бисмарк считал невозможным встать на сторону России или просто соблюдать нейтралитет. В этом случае Австро-Венгрия, как самая слабая сторона, либо потерпела бы поражение, либо пошла бы на полную капитуляцию перед Россией. В обоих случаях это означало бы усиление России, что никак не устраивало Бисмарка.

С другой стороны, он не хотел становиться на сторону Австрии против России. Он был твердо убежден, что русско-германская война неизбежно осложнится вмешательством Франции и превратится в тяжелую войну на два фронта.

Бисмарк упорно трудился над достижением австро-русского соглашения, основанного на разделе Балкан на сферы влияния между Россией и Австро-Венгрией. В то же время Австрия могла бы округлить свои владения, захватив Боснию, в то время как Россия вернула бы себе Бессарабию и в то же время несколько ослабила бы свои силы войной с Турцией.

Бисмарк полагал, что Англия согласилась бы на такое решение при условии, что она сама получит Египет. Подталкивая Англию к захвату Египта, Бисмарк надеялся поссорить ее с Францией. Таким образом, была предотвращена возможность повторения британского вмешательства во франко-германские отношения.

Так, за кулисами, Бисмарк тщательно плел сложную дипломатическую паутину.

Русское правительство считало необходимым помочь восставшим славянам. Она надеялась таким образом восстановить свой авторитет среди них, подорванный поражением в Крымской войне.

Однако российское правительство не хотело начинать серьезный конфликт с Австро-Венгрией. Стремясь сохранить авторитет России среди славян и в то же время не ссориться с Австро-Венгрией, русское правительство решило вмешаться в балканские дела в соприкосновении с Австро-Венгерской империей.

Сербско-турецкая война усилила опасность общеевропейского взрыва. Если бы Турция победила, вмешательство России было бы неизбежно, и избежать конфликта с Австро-Венгрией было бы нелегко. Если бы Сербия победила, это, скорее всего, привело бы к краху Османской империи. В этом случае вряд ли удалось бы предотвратить ожесточенную борьбу великих держав за турецкое наследство.