Сначала Мартов жил в Женеве, затем в Париже.

Мартов критиковал коалицию с буржуазией, поддержанную большинством делегатов майской 1917 г. Всероссийской конференции меньшевиков. Он отказался от предложения войти в ЦК и в редакцию «Рабочей газеты». Как редактор «Летучего листка» меньшевиков-интернационалистов, он входил в их Временное центральное бюро. Кроме этого, он сотрудничал в газетах «Новая жизнь» и «Крестьянская искра».

На 2-м Всероссийском съезде Советов Мартов сразу же поставил вопрос о мирном разрешении политического кризиса путем образования «единой демократической власти», так как считал, что «единственным исходом из этого положения, который еще мог бы остановить развитие гражданской войны, могло бы быть соглашение между восставшей частью демократии и остальными демократическими организациями об образовании демократического правительства, которое было бы признано всей революционной демократией и которому могло бы сдать власть Временное правительство безболезненно». К этому заявлению присоединилось большинство делегатов, но сторонники Ленина и Троцкого отвергли предложение, решив, что сами смогут взять, а затем и удержать власть. Протестуя против большевистского произвола, правые меньшевики и правые эсеры покинули зал заседания.

После этого сам Мартов и его соратники покинули съезд.

Октябрьский переворот стал для Мартова тяжелым ударом, а сам факт захвата власти и способ, которым он был осуществлен, Мартов считал «отвратительным».

Мартов не принял социалистической революции большевиков, но в отличие от других ее противников он сознавал «почвенность» Октября. На экстренном съезде меньшевистской партии в конце ноября - начале декабря 1917 г. он говорил, что события последнего месяца во многом закономерны, так как зерно радикальной политики большевиков упало на благодатную почву недовольных буржуазией рабочих и солдат.

В 1918 - 1919 гг. Мартов подвергался обыскам и кратковременным домашним арестам за резкую критику большевистской диктатуры и красного террора. Он тяжело переживал крушение своих идеалов. «Думаю, - писал он своим друзьям за границу, - лет 15 такого режима достаточно, чтобы люди покрылись шерстью и залаяли».

«Выпрямить» революцию не удалось, да и силы Мартова были подорваны туберкулезом гортани.

Мартов являлся делегатом 7-го и 8-го Всероссийского съездов Советов, в 1919 г. он вновь стал членом ВЦИК, в 1919 -192 0 гг. избирался депутатом Моссовета. Летом 1919 г. он был избран действительным членом Социалистической академии, в 192 0 г. редактировал сборник «Оборона революции и социал-демократия».

Учитывая тяжелую болезнь Мартова, ЦК меньшевиковобратился в июле 192 0 г. в Совнарком с просьбой разрешить емувыехать за границу. Предлогом было участие в съезде Независимой социалистической партии Германии в Галле.

Большинство членов Политбюро ЦК большевиков выступало против,но просьбу удовлетворили по настоянию Ленина.

И в сентябре 192 0 г. Мартов вместе с Р. Абрамовичем официально уехал в Германию. Здесь он подверг резкой критике большевистский режим и Комминтерн, после чего его возвращение на родину стало невозможным.

В Германии к нему присоединился высланный из России Дан, и их работа продолжалась в Заграничном бюро ЦК меньшевиков.

Сразу после приезда в Берлин Мартов с согласия ЦК партииосновал журнал «Социалистический вестник», и его статьи регулярно печатались на страницах этого журнала. Всего вышло в свет 45 его статей и заметок. Он старался понять и объяснить большевизм, в котором видел «потребительский коммунизм».

На родину Юлий Осипович Мартов больше не вернулся. Он продолжал жадно ловить все новости из Москвы. По свидетельству Д. Далина, Мартов продолжал писать и дискутировать, «он был как будто тот же, всегда живой, остроумный собеседник и ядовитый спорщик». Но все чаще Мартов в разговорах с друзьями

вдруг сникал, закрывал глаза от усталости, безнадежности и отчаяния.

Мартов был европейски мыслящим революционером и надеялся, что марксизм и есть путь европеизировать Россию. В то же время для него была характерна фатальная недооценка возможности захвата власти. В лучшем случае он рассматривал это как трагическую необходимость. Ему не хватало самоуверенности и динамизма Ленина. Современники и исследователи считали Мартова одним из крупнейших представителей той части богато одаренной интеллигенции, которая оказалась в первых рядах революции и была уничтожена ею.

Задания в форме ЕГЭ