Наказание цейлонскому факиру

По сюжету книги «Православие и религия будущего» иеромонаха Серафима

Чудесным ранним тропическим утром наш корабль рассекал воды Индийского океана. Мы приближались к острову Цейлон. Взгляды оживленных пассажиров, большей частью англичан, путешествующих с семьями к месту службы или по делам своих индийских колоний, были устремлены вдаль туда, где должен был появиться остров.

Остановка была необходима, чтобы запастись углем, поэтому у пассажиров было достаточно времени для прогулки на берегу. Поскольку день был очень знойный, многие решили остаться на корабле до вечера, когда станет попрохладнее. Небольшую группу пассажиров, которые сошли с корабля и к которой присоединился я, повел полковник Элиот, который не раз бывал в Коломбо и хорошо знал все окрестности. Он сделал заманчивое предложение: «Дамы и господа! Не хотели бы вы прогуляться за несколько миль от города и посетить одного из туземных магов-факиров? Может быть, мы увидим что-нибудь интересное?» Все с восторгом приняли предложение полковника.

Уже вечерело, когда мы оставили позади шумные улицы города и покатили на повозке, арендованной в порту, по великолепной дороге среди джунглей, которая сверкала от миллионов светляков. Наконец дорога внезапно расширилась, и перед нами оказалась небольшая вырубка, окруженная со всех сторон джунглями. На краю поляны под большим деревом стояла хижина, возле которой дымился небольшой костер, и сидел худощавый старик с тюрбаном на голове. Он сидел скрестив ноги, и не отводил неподвижного взгляда от огня. Несмотря на наше шумное появление, старик продолжал сидеть неподвижно, не обращая на нас ни малейшего внимания. Поднявшийся месяц рассеял ночную тьму, и в его призрачном свете все предметы приняли странные очертания. Все умолкли, ожидая, что будет дальше.

«Глядите! Глядите туда, на дерево!» – воскликнула мисс Мэри взволнованным шепотом. Мы повернули головы в указанном направлении. Вся поверхность необъятной кроны дерева, под которым сидел факир, казалось, нежно переливалась в мягком лунном свете. А само дерево начало постепенно расплываться и терять свои очертания. Все происходило так, словно невидимая рука накинула на дерево воздушное покрывало. При этом, покрывало с каждым мгновением становилось все плотнее и непроницаемее. Вскоре перед нашими изумленными глазами сама по себе откуда-то возникла волнующаяся поверхность моря. Одна волна с легким шорохом набегала на другую, образуя пену. Светлые облака проплывали по небу, которое из черного стало голубым. Ошеломленные, мы не смогли отвести глаз от этого поразительного зрелища.

Вот вдали показался белый пароход. Густой дым валил из его двух больших труб. Рассекая волны, пароход быстро приближался. К нашему величайшему изумлению, мы узнали наш корабль! Тот самый, на котором мы прибыли в Коломбо! Шепот пробежал среди нас, когда мы прочли на корме, золотыми буквами, название корабля: «Луиза». Но сильнее всего поразило нас то, что мы увидели на корабле самих себя! И все это происходило в то время, когда о кинематографе еще не слышали, и невозможно было даже вообразить что-либо подобное. Каждый из нас узнавал себя на палубе среди смеющихся и беседующих друг с другом людей. Каждый по-своему был в восторге от увиденного, и выражал свои чувства приглушенными восклицаниями и возбужденным шепотом.

В то время я совсем забыл, что я – священник и монах. И мне вряд ли подобает принимать участие в подобных зрелищах. Чары были столь могущественны, что в эти минуты разум и сердце молчали. Но вдруг сердце мое забилось с болезненной тревогой. Мне стало как-то не по себе. Страх охватил все мое существо. Губы сами пришли в движение, и я произнес: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!» После этих слов я немедленно почувствовал облегчение. Как будто какие-то таинственные цепи, которыми я был опутан, вдруг упали. Моя молитва становилась все более сосредоточенной, мир снова воцарился в душе моей. Я продолжал смотреть на дерево, и вдруг движущаяся картина, будто увлекаемая ветром, затуманилась и рассеялась, как пар. Я больше ничего не видел, кроме огромного дерева, залитого лунным светом, и факира, молчаливо сидящего у костра. В то же время мои спутники продолжали общаться, делясь своими впечатлениями от увиденного. Для них картина не исчезла.

Но затем что-то произошло и с самим факиром. Он свалился на бок. Встревоженный юноша подбежал к нему. Наш сеанс неожиданно прервался. Глубоко взволнованные тем, что они пережили, зрители встали, оживленно обмениваясь впечатлениями. Они совершенно не понимали, почему всё прекратилось так резко и неожиданно. Юноша объяснил, что факир устал. Сам факир, как и прежде, сидел с опущенной головой, не обращая на присутствующих ни малейшего внимания.

Щедро вознаградив факира за участие в столь изумительном представлении, наша группа быстро собралась в обратный путь. Уже уходя, я невольно оглянулся, чтобы запечатлеть в памяти все это зрелище, и вдруг содрогнулся от неприятного ощущения. Мой взгляд встретился с полным ненависти взглядом факира. Это длилось всего одно мгновение, и он снова принял свою прежнюю позу. Но этот взгляд раз и навсегда открыл мне глаза на то, чьею властью творятся подобные «чудеса». Однако сила моей молитвы развеяла чары колдуна.