Распад социалистической системы и его влияние на международные отношения.

Самоуничтожение Советского Союза полностью изменило характер международного взаимодействия. Исчез водораздел между двумя противостоявшими блоками. Перестала существовать подсистема международных отношений, основой которой был «социалистический лагерь». Особенностью этой грандиозной трансформации был ее преимущественно мирный характер. Распад СССР сопровождался конфликтами, но ни один из них не вылился в крупную войну, способную угрожать общему миру в Европе или Азии. Глобальная стабильность сохранилась, хотя интересам национальной безопасности многих стран (СССР, СФРЮ, Азербайджана, Грузии, Таджикистана и др.) был нанесен сокрушительный или очень существенный ущерб. Всеобщий мир и преодоление полувекового раскола международной системы были обеспечены ценой разрушения многонациональных государств.

Трагедии государственного распада оборачивались обнадеживающей тенденцией к восстановлению политического единства мира. В начале 90-х годов эта тенденция воспринималась в бывших социалистических странах через призму наивных ожиданий лучшей жизни, освобождения личности и роста благосостояния. Горечь утраты государственности сопрягалась с надеждами на обретение свободы через демократизацию. Общественное сознание во многих частях бывшего «социалистического мира» стремилось переключить внимание с раздумий о потерях на поиск новых возможностей, которые давало странам и народом прекращение конфронтации. Демократизация большой группы бывших социалистических стран почти на десятилетие стала важнейшей чертой международных отношений.

Но другой их характеристикой оказалось падение управляемости международной системы, которое вылилось в кризис миросистемного регулирования первой половины 90-х годов. Старые механизмы международного управления опирались на «конфронтацию по правилам» между СССР и США и соблюдение их союзниками «блоковой дисциплины» – регламентов поведения по принципу «равнения на старшего» в рамках НАТО и Варшавского договора. Прекращение конфронтации и распад ОВД подорвали эффективность такой системы.

Регулирование на базе ООН, и прежде не отличавшееся эффективностью, в новых условиях справлялось с задачами обеспечения мира еще менее успешно. ООН, в том виде, в котором она сформировалась, была приспособлена главным образом для того, чтобы не допустить войны между великими державами – Советским Союзом и Соединенными Штатами. В этом состоял ее, так сказать, запретительный «мандат», с которым ООН во второй половине XX в. превосходно справилась.

Но конструирующий «мандат» ООН на практике, в сущности, не был реализован. Ее редкие попытки заниматься миротворчеством либо заканчивались неудачами, либо имели вспомогательное значение по отношению к результатам, которых могли добиваться великие державы посредством прямого диалога друг с другом. Предстояло заново сформулировать стоящие перед ООН задачи, по возможности сделав ее не формальной, а реальной основой международного регулирования. Для этого требовалось провести реформу ООН. Тогда можно было бы рассчитывать на гармонизацию международных отношений и их упорядочение с учетом интересов всех стран мира.

Но сильные державы в силу разных причин недоверчиво относились к ООН. Соединенные Штаты ощущали себя после прекращения конфронтации победившей стороной. Укрепление ООН могло ограничить свободу действий США на международной арене и поэтому было им не выгодно. США относились в реформе ООН настороженно. Российская Федерация, ставшая правопреемницей и правопродолжательницей Союза ССР, тоже опасалась реформы ООН. Россия не обладала потенциалом СССР. Привилегированный статус в Совете безопасности ООН, который она от него унаследовала, позволял компенсировать слабости положения, в котором она оказалась после разрушения Советского Союза. Реформа ООН, которая, согласно большинству предлагавшихся проектов, должна была расширить круг постоянных членов Совета безопасности и ограничить практику применения права вето, могла бы еще больше девальвировать «голос» Москвы в международных делах.

Возник негласный консенсус между Россией и США в вопросе торможения реформы ООН. Международное регулирование после 1991 г. «стихийно» продолжило осуществляться на базе имевшихся механизмов. Поскольку они были построены и сбалансированы между собой таким образом, чтобы не мешать двум сверхдержавам использовать преимущества своих национальных потенциалов, то в новых условиях более весомая роль в международном управлении была автоматически гарантирована более сильной стороне. В этом состояла организационная предпосылка усиления роли США в международной политике.