Берлинская картинная галерея

Берлинской картинной галерее было суждено пережить два рождения. Первое – в 1830 году, когда сокровища из живописных коллекций Великого курфюрста (1620-1688) и Фридриха Великого (1712-1786) впервые были открыты для публичного доступа. Для того времени это был один из наиболее научно организованных музеев. Систематичность его организации была уникальной для музейного дела в Европе. Быстрое увеличение коллекции сделало необходимым переезд в новое здание. Это произошло в 1904 году. Позднее здание стало носить имя Вильгельма Боде – директора галереи с 1890 до 1929 г., составившего целую эпоху в ее истории. Он, как никто другой, способствовал процветанию берлинского собрания и вдохновлял состоятельных граждан оказывать поддержку новым приобретениям произведений искусства.

Однако история развития Берлинской картинной галереи оказалась хотя и блестящей, но краткой. Бомбардировки Берлина почти полностью уничтожили здание музея. При этом пострадало около 400 картин. После войны разделение немецкой столицы привело и к разделению коллекции. Наиболее драгоценные шедевры живописи оказались в западном пригороде Берлина – Далеме. Только в 1997 году, через 50 лет после раздела музея, собрание вновь было объединено в специально построенном здании на Тиргартен. Этот год ознаменовал новое рождение музея.

Сегодня Берлинская галерея обладает одной из самых обширных и разнообразных коллекций живописи Европы XIII-XVIII в. При этом, как ни странно, немецкое собрание в Берлине отнюдь не самое полное, хотя и оно насчитывает полотна таких гигантов, как суровые Дюрер и Гольбейн, красочные Бальдунг Грин, Шонауэр и Кранах. Гордостью же берлинской экспозиции являются залы Итальянского и Нидерландского Возрождения.

Итальянская живопись представлена в Берлине не столько знаменитыми именами (хотя и в них недостатка нет), сколько разнообразием стилей. Здесь сияющий, сине-золотой флорентинец фра Беато Анджелико, почитающийся католической церковью как святой, соседствует с мрачным и резким сиенцем Джованни ди Паоло, а картины грубоватого Мазаччо контрастируют со «Страшным судом» того же фра Беато, где праведники водят хороводы с ангелами на изумрудно-зеленых цветущих лужайках под ярко-голубым небом.

С берлинским собранием нидерландской школы может соперничать только Лондонская картинная галерея. Художники XV века - «золотого века» нидерландской живописи – представлены тремя полотнами Эйка (даже на родине художника, в Бельгии, ни один музей не может похвастаться такой коллекцией). Среди них один из лучших портретов мастера – портрет Джованни Арнольфини (смотри выше), того самого, который изображен на портрете четы Арнольфини, хранящемся в Лондоне. Среди других шедевров – произведения Кампена, Рогира дер Вейдена, Петруса Кристуса, Ганса Мемлинга, Иеронима Босха, Питера Брейгеля Старшего. Хотелось бы обратить внимание на так называемый «Алтарь Бладелена» е дер Вейдена. Этот триптих, в центре которого находится сцена Рождества Христова, по традиции включает в себя изображения семьи «донатора», то есть заказчика алтаря, пожертвовавшего его для церкви. Изображение донатора, коленопреклоненного рядом с мадонной, есть и здесь; это один из одухотвореннейших портретов кисти нидерландского мастера. Убегающая же вдаль улочка, с выписанными по-фламандски тщательно домами и чинно прогуливающимися прохожими, переносит зрителя в маленький фламандский городок – Брюгге или Лувен.

Два гениальных голландских живописца представлены в Берлинской галерее: Рембрандт и Вермеер. Собрание первого из них насчитывает шестнадцать полотен и считается одним из наиболее значительных в мире. Произведений же Вермеера – два(«Бокал вина» и «Девушка с жемчужным ожерельем»), и это немало. Вермеер оставил всего около трех десятков картин, и большая часть наследия после его смерти была продана на аукционе в Амстердаме за долги. Поэтому сегодня картины Вермеера разбросаны по всему миру и являются большой редкостью. Простой домашний быт горожанина, с его интимностью и теплотой, столь охотно воспеваемый голландскими художниками в их непритязательных жанровых сценках, в картинах мастера окружен ореолом некой глубины и таинственности, что и снискало Вермееру славу самого загадочного художника Нидерландов. Прозрачный бокал, через который просвечивает лицо молодой женщины, светящееся жемчужное ожерелье в картинах берлинской коллекции оправдывают эту славу в полной мере. Не случайно, что именно эти «аксессуары», а не действующие лица сценок, дали названия полотнам.