Перед Поместным Собором встал вопрос исключительной важности: как в такой ситуации обеспечить сохранение возглавления Русской Церкви в случае устранения Патриарха Тихона.

7 февраля, в день убийства киевского митрополита Владимира, Собор постановил: на случай болезни и других печальных для Патриарха событий, предложить ему избрать несколько блюстителей патриаршего Престола, которые в порядке старшинства будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему.

Будущее показало, насколько не лишне были все эти предосторожности: к моменту смерти Патриарха Тихона все крупные иерархи, о которых можно было предполагать, что именно их избрал по поручению Собора Патриарх Тихон в 1918 году преемниками, были тем или иным путем устранены. Митрополит Антоний Харьковский был в эмиграции, митрополит Петро- градский Вениамин расстрелян, митрополиты Новгородский Арсений, Казанский Кирилл и Ярославский Агафангел были в ссылке.

Конечно же, все эти предосторожности и опасения не были напрасными. Патриарх Всероссийский, как бы олицетворение ненавистного для новой власти единоначалия, не давал покоя большевикам с первых дней революции.

19 февраля на заседании Совета приходских союзов в соборной палате Московского епархиального дома были обсуждены и приняты выработанные Советом меры для охраны Патриарха. Решено было, что охрану эту будут нести по очереди избранные приходскими советами прихожане в возрасте после 18 лет по 24 человека ежедневно: 12 человек будут оставаться на Троицком подворье с 8 часов вечера до 8 утра. Охрана эта будет не вооруженная, но пользу должна принести в том смысле, что Патриарх будет постоянно окружен представителями московского православного населения, и при первой же попытке арестовать его, эта весть немедленно разнесется по всей Москве.

Эта мера, конечно, не оградила Патриарха от ареста, и вскоре его привлекли к суду.

24 мая член Собора проф. Н. Кузнецов передал в Совет народных депутатов следующее заявление:

«Всероссийским Патриархом получена повестка из Следственной Комиссии при Московском Революционном Трибунале о вызове его на 5-е июня в качестве обвиняемого.

По этому поводу я имел разговор с г. Смидовичем, представителем Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов. Я обратил его внимание, что повестка никем не подписана (кому же хотелось брать на себя такую сверхгнусную роль? — В. Р.), что в ней не сказано, в чем обвиняется Патриарх, и не обозначено даже часа, в который он вызывается. Г. Смидович согласился, что повестка написана неправильно и потому может считаться недействительной для вызова на 5-е июня.

Между тем, Всероссийский Патриарх может быть вызван на другой день уже правильной повесткой. Поэтому я считаю долгом довести до сведения СНК, что известие о вызове Патриарха в Следственную Комиссию на 5-е июня произвело тяжелое впечатление среди православного населения Москвы и, если вызов произойдет, то может привести к волнениям в народе в наше тревожное время, как полагают представители некоторых приходов...

Как бы государство ни относилось к Православной Церкви, не следует забывать, что в глазах миллионов православных Патриарх является священной особой, стоящей во главе церковного управления и православного народа. Миллионы русских людей, как это обнаруживается вполне ясно и в многочисленных адресах на имя Патриарха, во встречах его в разных местах и в стремлении только увидеть Патриарха, чувствуют большую нравственно-духовную связь с Патриархом и выражают ему полное уважение.

Все это не может быть не принято во внимание Советом ПК, которые считают себя представителями народа и действуют от его имени».

Таково было положение Церкви в 1918 году. Для некоторых этой жестокости недостаточно. Один антирелигиозник писал:

„Сравнивая... факты проявления классовой ненависти к Церкви и попам со стороны трудящихся революционного Парижа с тем отпором, который встречает поповство у нас, мы должны определенно подчеркнуть слабость нашей антирелигиозной работы".

После нескончаемого года, в течение которого Церковь захлебывалась в крови мучеников, большевистский официоз пи-сал:„Центральную советскую власть можно упрекнуть скорее в мягкости и снисходительности по отношению к служителям культа". Сколько же крови надо выпить большевикам, чтобы утолить их жажду?