Травмы могут изменить жизнь, даже если вы о них не догадываетесь

 

Что-то в этой главе может испугать вас или показаться неправдоподобным, однако исследования показывают, что безопасность — это важнейший элемент здоровья мозга, и я не могу умолчать о ней. Живой пульсирующий мозг напоминает хрупкую сложно организованную паутину, подвешенную в кристально чистой жидкости. По консистенции мозг похож на мягкое масло, творог тофу или что-то среднее между яичным белком и желе. Вспомните, что на 80 % он состоит из воды. Представления о том, что мозг резиново-упругий, вызваны наглядными пособиями в анатомических лабораториях, где мозг хранится в банках с формальдегидом. Очень мягкий мозг заключен в защищающий его толстый и твердый череп. Заглянув в череп изнутри, вы увидите множество гребней и выступов, некоторые из которых остры, как нож. Вообразите, что случается, когда острый нож входит в мягкое масло.

Один из важнейший уроков, которые я извлек, изучая 30 тыс. томограмм, заключается в том, что…

 

Даже умеренные травмы мозга больше влияют на жизнь, чем предполагают многие обыватели и врачи.

 

Миллионы людей перенесли травмы мозга, о которых никто не знает. Исследователи называют это тихой эпидемией. Каждый год случается 2 млн зарегистрированных травм мозга и миллионы незамеченных.

 

 

Принцип 4

Мозг очень мягкий, а череп — твердый. Человек, перенесший травму мозга, может не знать о ней.

 

В нашей культуре нет уважения к физической уязвимости мозга. Мы позволяем детям бить по мячу головой, стукаться головами в шлемах на футбольном поле, кататься на квадрацикле или сноуборде без шлема. Первый мотоцикл им тоже покупаем мы. Я надеюсь, что, прочитав эту главу, вы никогда больше не забудете пристегнуть ремень безопасности в машине и не позволите детям бить по мячу головой.

Почему я так много внимания уделяю безопасности мозга? Вот причины.

• Мозг уязвимее и сложнее любого компьютера.

• Мозг очень мягкий, из-за чего в нем легко возникают гематомы и повреждения. В детстве я работал в магазине моего отца и видел коровьи мозги, которые продавались в маленьких белых контейнерах. Мозг коров был настолько мягким, что принимал форму этих емкостей. Человеческий мозг точно такой же.

• Наш череп очень твердый, внутри его находится много выступов, острых костяных гребней и шершавых участков.

• Мозг находится в замкнутом пространстве. При ударе в голову ему некуда деться, и он бьется о стенки и все острые выступы черепа, из-за чего маленькие кровеносные сосуды рвутся, возникают множественные краткосрочные кровотечения, а со временем на их месте появляются области маленьких шрамов — рубцовой ткани.

• Значительные травмы мозга не обязательно сопровождаются потерей сознания. Сознание контролируется глубокими структурами мозга, а травма может случиться в коре мозга, не задев ствол мозга и не сопровождаясь потерей сознания.

• Травмы мозга накапливаются. После первой травмы не все люди заметят симптомы, потому что у мозга есть резервы. Например, для проявления симптомов нарушения памяти нужно, чтобы из строя вышло 30 % гиппокампа. Однако каждая последующая травма, даже незначительная по ощущениям, может оказаться той самой последней каплей, которая исчерпает резерв прочности.

• Многие люди забывают о своих травмах или не знают о них. В клинике нам приходится по 5–6 раз спрашивать пациентов, были ли у них травмы головы. Очень многие несколько раз отвечают отрицательно, а потом внезапно вспоминают: «О, ведь я в семь лет выпал из окна третьего этажа!» Или вспоминали, как пробивали головой ветровое стекло при автоаварии, пережили сотрясение, играя в футбол, или свалились с лестницы.

• Не все травмы вызывают повреждения мозга. Мозг окружен амортизирующей спинномозговой жидкостью (ликвором). Тем не менее травмы случаются чаще, чем мы осознаем.

 

Среди многих моих пациентов мне особенно запомнился 26-летний Марк с синдромом Туретта (СТ) — расстройством, при котором возникают моторные и вокальные тики. Около 15 % людей с СТ страдают от копролалии, то есть компульсивного сквернословия. В нашу клинику Марк попал в середине прохождения курса реабилитации от наркотиков. Когда я в пятый раз спросил, была ли у него травма головы, он начал раздражаться: «Черт побери, нет!» Посмотрев на его скан (рис. 4.1), я проявил настойчивость и спросил, может, он занимался спортом.