Московская губерния. Императорская резиденция «марфино». 15 (28) мая 1917 года.

- Итак, Ленин в Париже.

- Точно так, Ваше Величество. Владимир Ульянов, партийный псевдоним «Ленин», прибыл вчера вечером на Лионский вокзал Парижа. Вместе с ним прибыла группа социалистов из Швейцарии. Большая часть из них русские политические эмигранты.

- Дальше.

Министр иностранных дел раскрыл папку и сообщил подробности:

- Группа прибыла в особом вагоне. Состав группы уточняем. Согласно донесениям из Парижа, господин Ульянов прямо на вокзале выступил перед толпой с речью.

- С броневика?

Свербеев удивленно на меня поднял взгляд.

- Простите, Государь?

- Ленин с броневика выступал?

Министр слегка растеряно взглянул в свои бумаги.

- Прошу простить, Ваше Величество, но у меня на сей счет нет информации. У вас есть дополнительные сведения от военной разведки?

- О чем говорил господин Ульянов перед собравшимися?

Я счел лучшим проигнорировать вопрос, благо имею такую возможность. Свербеев приняв за должное мой встречный вопрос, ответил:

- Подробностей речи мы не имеем. Можем лишь опираться на сообщения парижских газет по этому поводу, которые описывают встречу лишь в самых общих фразах.

- Толпа большая была? Специально пришли встречать прибывших?

- Точных сведений у меня нет, Ваше Величество. Смею предположить, что большую часть толпы составляли праздные зеваки, коих так много сейчас в Париже слоняется без дела. Во всяком случае, об организованной встрече не сообщалось.

- Вот это и плохо, Сергей Николаевич. Очень плохо. Что МИД, что военная разведка, просто проспали и сам этот вагон пломбированный, и его движение, и прибытие группы революционеров в Париж, и само выступление, и, равно как, и дальнейшие действия этих, прости Господи, товарищей. Это никуда не годится!

Свербеев только и переспросил, уже окончательно сбитый с толку:

- Пломбированный вагон?

- Я не удивлюсь ни пломбированному вагону, ни броневику, - отрезал я. – Равно как не удивляюсь тому, что МИД и разведка проморгали все это дело.

Впрочем, я и сам хорош, чего тут на него наезжать. Расслабился, что Ленин сотоварищи в Швейцарии, и что революционная братва Бургундии и Прованса закрыла швейцарскую границу. Но тут, как говорится, ворон ворону глаз не выклюет – пропустили своих единомышленников в Париж. Может потому и пропустили, чтобы те подальше были и у них самих не остались бузить, уж слишком амбициозные и активные товарищи рвались из Женевы в столицу французской революции.

Тем временем глава МИДа что-то мне пытался объяснить по поводу того, что официальная русская миссия во главе с Мостовским уже несколько дней как покинула Париж, и что российское внешнеполитическое ведомство может получить информацию лишь через вторые-третьи руки, такие как посольства нейтральных государств, представители международных газет, работающие во французской столице, а также от некоторых агентов графа Игнатьева, которые остались в Париже и работают на нелегальном положении.

- В общем так, - прервал я Министра, - с этого момента уделять особое внимание прибывшей группе революционеров, а в особенности господину Ульянову. Я не удивлюсь, что он быстро окажется на самой вершине их мятежного Олимпа. Посему, все, что он говорит, кому говорит, что пишет, все статьи за его подписью, в общем, все это должно пристально анализироваться и изучаться. Раз уж проморгали целый вагон, проехавший всю бурлящую Францию, давайте хоть держать руку на пульсе происходящего!

Свербеев поклонился, но счел возможным вставить свои пять копеек:

- Да, Государь, но позволю себе заметить, что господин Ульянов прибыл, что называется, к шапочному разбору, поскольку все ключевые посты уже заняты французскими революционерами и прочими ренегатами прежнего режима. Так что очень сомнительно, что прибывшим из Швейцарии достанутся какие-то влиятельные посты в так называемом «правительстве народной обороны».

Качаю головой.

- Вы плохо знаете господина Ульянова. Такой человек найдет себе и пост, и броневик, уж поверьте. Точно так, как он нашел вагон, доставивший их в Париж, а равно обеспечил пропуск этого вагона по всей бурлящей территории с юга на север и организовал, чтобы этот вагон цепляли к очередному попутному составу. И чтобы никто их не остановил, не опросил, и даже не заметил.

Откуда я так хорошо знаю господина Ульянова, распространяться ваш покорный слуга, разумеется, не стал. А Свербеев счел за благо больше не нарываться.

* * *