Туча кружево в роще связала,

 

 

Туча кружево в роще связала,

Закурился пахучий туман.

Еду грязной дорогой с вокзала

Вдалеке от родимых полян.

 

Лес застыл без печали и шума,

Виснет темь, как платок, за сосной.

Сердце гложет плакучая дума...

Ой, не весел ты, край мой родной.

 

Пригорюнились девушки‑ели,

И поет мой ямщик на‑умяк:

"Я умру на тюремной постели,

Похоронят меня кое‑как".

 

1915

 

Дымом половодье

 

 

Дымом половодье

Зализало ил.

Желтые поводья

Месяц уронил.

 

Еду на баркасе,

Тычусь в берега.

Церквами у прясел

Рыжие стога.

 

Заунывным карком

В тишину болот

Черная глухарка

К всенощной зовет.

 

Роща синим мраком

Кроет голытьбу...

Помолюсь украдкой

За твою судьбу.

 

1910

 

Сыплет черемуха снегом,

 

 

Сыплет черемуха снегом,

Зелень в цвету и росе.

В поле, склоняясь к побегам,

Ходят грачи в полосе.

 

Никнут шелковые травы,

Пахнет смолистой сосной.

Ой вы, луга и дубравы, ‑

Я одурманен весной.

 

Радуют тайные вести,

Светятся в душу мою.

Думаю я о невесте,

Только о ней лишь пою.

 

Сыпь ты, черемуха, снегом,

Пойте вы, птахи, в лесу.

По полю зыбистым бегом

Пеной я цвет разнесу.

 

1910

 

На плетнях висят баранки,

 

 

На плетнях висят баранки,

Хлебной брагой льет теплынь.

Солнца струганые дранки

Загораживают синь.

 

Балаганы, пни и колья,

Карусельный пересвист.

От вихлистого приволья

Гнутся травы, мнется лист.

 

Дробь копыт и хрип торговок,

Пьяный пах медовых сот.

Берегись, коли не ловок:

Вихорь пылью разметет.

 

За лещужною сурьмою ‑

Бабий крик, как поутру.

Не твоя ли шаль с каймою

Зеленеет на ветру?

 

Ой, удал и многосказен

Лад веселый на пыжну.

Запевай, как Стенька Разин

Утопил свою княжну.

 

Ты ли, Русь, тропой‑дорогой

Разметала ал наряд?

Не суди молитвой строгой

Напоенный сердцем взгляд.

 

1915

 

КАЛИКИ

 

 

Проходили калики деревнями,

Выпивали под окнами квасу,

У церквей пред затворами древними

Поклонялись пречистому Спасу.

 

Пробиралися странники по полю,

Пели стих о сладчайшем Исусе.

Мимо клячи с поклажею топали,

Подпевали горластые гуси.

 

Ковыляли убогие по стаду,

Говорили страдальные речи:

"Все единому служим мы господу,

Возлагая вериги на плечи".

 

Вынимали калики поспешливо

Для коров сбереженные крохи.

И кричали пастушки насмешливо:

«Девки, в пляску! Идут скоморохи!»

 

1910

 

Задымился вечер, дремлет кот на брусе,

 

 

Задымился вечер, дремлет кот на брусе,

Кто‑то помолился: «Господи Исусе».

 

Полыхают зори, круятся туманы,

Над резным окошком занавес багряный.

 

Вьются паутины с золотой повети.

Где‑то мышь скребется в затворенной клети...

 

У лесной поляны – в свяслах копны хлеба,

Ели, словно копья, уперлися в небо.

 

Закадили дымом под росою рощи...

В сердце почивают тишина и мощи.

 

1912

 

Край любимый! Сердцу снятся

 

 

Край любимый! Сердцу снятся

Скирды солнца в водах лонных.

Я хотел бы затеряться

В зеленях твоих стозвонных.

 

По меже, на переметке,

Резеда и риза кашки.

И вызванивают в четки

Ивы – кроткие монашки.

 

Курит облаком болото,

Гарь в небесном коромысле.

С тихой тайной для кого‑то

Затаил я в сердце мысли.

 

Все встречаю, все приемлю,

Рад и счастлив душу вынуть.

Я пришел на эту землю,

Чтоб скорей ее покинуть.

 

1914

 

Пойду в скуфье смиренным иноком

 

 

Пойду в скуфье смиренным иноком

Иль белобрысым босяком ‑

Туда, где льется по равнинам

Березовое молоко.

 

Хочу концы земли измерить,

Доверясь призрачной звезде,

И в счастье ближнего поверить

В звенящей рожью борозде.

 

Рассвет рукой прохлады росной

Сшибает яблоки зари

Сгребая сено на покосах,

Поют мне песни косари.

 

Глядя за кольца лычных прясел,

Я говорю с самим собой:

Счастлив, кто жизнь свою украсил

Бродяжной палкой и сумой.

 

Счастлив, кто в радости убогой,

Живя без друга и врага,

Пройдет проселочной дорогой,

Молясь на копны и стога.

 

1914

 

Шел господь пытать людей в любви,

 

 

Шел господь пытать людей в любви,

Выходил он нищим на кулижку.

Старый дед на пне сухом, в дуброве,

Жамкал деснами зачерствелую пышку.

 

Увидал дед нищего дорогой,

На тропинке, с клюшкою железной,

И подумал: "Вишь, какой убогой, ‑

Знать, от голода качается, болезный".

 

Подошел господь, скрывая скорбь и муку:

Видно, мол, сердца их не разбудишь...

И сказал старик, протягивая руку:

«На, пожуй... маленько крепче будешь».

 

1914

 

ОСЕНЬ

 

Р.В.Иванову

 

 

Тихо в чаще можжевеля по обрыву.

Осень – рыжая кобыла – чешет гривы.

 

Над речным покровом берегов

Слышен синий лязг ее подков.

 

Схимник‑ветер шагом осторожным

Мнет листву по выступам дорожным

 

И целует на рябиновом кусту

Язвы красные незримому Христу.

 

<1914‑1916>

 

Не ветры осыпают пущи,

 

 

Не ветры осыпают пущи,

Не листопад златит холмы.

С голубизны незримой кущи

Струятся звездные псалмы.

 

Я вижу – в просиничном плате,

На легкокрылых облаках,

Идет возлюбленная мати

С пречистым сыном на руках.

 

Она несет для мира снова

Распять воскресшего Христа:

"Ходи, мой сын, живи вез крова,

Зорюй и полднюй у куста".

 

И в каждом страннике убогом

Я вызнавать пойду с тоской,

Не помазуемый ли богом

Стучит берестяной клюкой.

 

И может быть, пройду я мимо

И не замечу в тайный час,

Что в елях – крылья херувима,

А под пеньком – голодный Спас.

 

1914

 

В ХАТЕ

 

 

Пахнет рыхлыми драченами;

У порога в дежке квас,

Над печурками точеными

Тараканы лезут в паз.

 

Вьется сажа над заслонкою,

В печке нитки попелиц,

А на лавке за солонкою ‑

Шелуха сырых яиц.

 

Мать с ухватами не сладится,

Нагибается низко,

Старый кот к махотке крадется

На парное молоко.

 

Квохчут куры беспокойные

Над оглоблями сохи,

На дворе обедню стройную

Запевают петухи.

 

А в окне на сени скатые,

От пугливой шумоты,

Из углов щенки кудлатые

Заползают в хомуты.

 

1914