Остальные актеры «оживают» и начинают изображать кусты и деревья.

САЙДУЛЛАЕВ. Нелоб но!

АФИНОГЕНОВА. Адгесв как тедо Сриф, в екаждип и йолеб ектелиж!

ВДУНОВ. Сайгон майн инфут!

ГАДИН. Зи иревд отч оварпан, ястеавызакоп Сриффф! 

ФАЙКО. Ясташылс игашшшш!

РЕЖИССЕР (неожиданно громко и бодро для своего состояния). Стоп!!! Стоп!!! (Вдунову). Валентин Владимирович, сколько мы репетируем?

ВДУНОВ. Семь месяцев.

РЕЖИССЕР. И вы текст до сих пор не выучили! 

ВДУНОВ. Как???

РЕЖИССЕР. «Сайгон майн инфут» - откуда это?

ВДУНОВ. Оттуда.

РЕЖИССЕР. У автора написано – «Хагон ан илфут»! Это огромная разница. Автор думал над каждой строкой, а вы запомнить не в состоянии.

ГАДИН (Файко). Был бы тут Чехов, он нам бы таких тут навешал…

ВДУНОВ. У автора написано «Туфли на ногах»!!! А не ваше ««Хагон ан илфут», блин, через жопу…

РЕЖИССЕР. Вы будете делать, как я говорю! (Пауза.) Снова пошли.

Перемена света, все снова принимают позы, вдруг вместо музыки идет не та фонограмма, и невыносимо громко.

ЗАПИСЬ (голоса режиссера). «…Вам давно плевать на театр, вам, вам, вам и вам! Сидят, обдолбались лекарствами! На сцене давно импотенты! На кладбище уж пора, а они каждый день ходят сюда, старые пидарасы!!!» 

Фонограмма обрывается, тишина.

Пауза. Все в шоке.

ФЛЯГИН. Алён… ты чего?

РАДИСТКА (нервно из будки). Я ни при чем! Здесь всё перепутано!

РЕЖИССЕР. Снова начнем.

Перемена света, все снова принимают нужные позы, музыка.

КОРНЕЕВ (играя Фирса). Ыт-хэ! Апетоден! Огечин ьсолатсо, огечин… От-икшулис у ябет утен… Ужелоп я… Ужелоп я… Ужелоп я…

РЕЖИССЕР. Что случилось?

КОРНЕЕВ. Ужелоп я… Тфу ты, черт, привязалось! Я не понимаю, что я играю!  

ФЛЯГИН. А я понимаю.

КОРНЕЕВ. Все понимают, кроме меня.

РЕЖИССЕР. Вы великий артист. Величайший. Без вас невозможен этот спектакль. Вы даже научились произносить мягкий знак в начале каждого слова, но у вас в голове бытовой театр. Я не говорю что всё, что вы делали на сцене – плохо, наоборот, я вырос на ваших спектаклях, но нужны новые формы. Только в поиске театр живёт. Новое – это жизнь. Новое - это то, что способно расти, развиваться. Надо всегда идти вперед, потому что позади смерть. Она стоит за нашей спиной и ждет, когда мы остановимся, чтобы нас превратить в кучу дерьма. Как бы не было страшно впереди, но надо двигаться дальше и открывать, открывать, открывать… Уже давно наука открыла новые формы жизни, а в нашем русском театре тоска как на погосте и мертвые камни с великими именами! Надо всё время искать, искать, искать новые образы, символы, только тогда есть смысл заниматься театром. А если этого нет, тогда ради чего? Можно спокойно лежать камнем до Второго Пришествия и не знать, что там за углом целый мир. Но мы же люди живые, нам Всевышний дал связку ключей от тайных дверей, только надо сделать усилие… Как точно сказано автором в пьесе: «Янем орп илыбаз».

ЛОРА ПРУН. Да, это он про нас написал.

РЕЖИССЕР. «Ымроф еывон ынжун… … Дас… Дас…» Репетировать… Надо успеть…   (Замолкает, закрывает глаза, теряет сознание.)

Пауза.

АФИНОГЕНОВА. Умер…

ФАЙКО (смотрит). Живой…

ЛОРА ПРУН. Без чувств.

ФЛЯГИН. Еще бы, столько крови лишился…

ЧОЧКАРЕВ. Да вон, еще из артерии льется. (Показывает на шею режиссера.)

ГАДИН. Чо она желтая? (пробует кровь на вкус). Слушайте… Блин…Да это коньяк!

ФАЙКО (пробует). Точно! Коньяк!

САТАНОВСКАЯ. Как вам не стыдно?!

ЛОРА ПРУН. Отойдите, чо присосались!

ВДУНОВ. Я ж вам говорил, что он хронический алкоголик…

ФЛЯГИН. Перетянуть надо жгутом.

КОРНЕЕВ. Задохнется…

АФИНОГЕНОВА. Дайте мне нитки… Я ему шею зашью.

Появляются нитки и иголка. Зашивают рану на шее режиссера. Тот без чувств. Входит Художник спектакля с венком.  

ХУДОЖНИК. Пробки, простите, весь город стоит… (Смотрит.) А что, перерыв?

ФАЙКО (на режиссера). Да вот…

ХУДОЖНИК (подходит, с ужасом разглядывает режиссера, осматривает бинты и раны, смотрит зрачки, актерам). Все с вами понятно…

ЛОРА ПРУН. Он ваш друг. Подскажите, что делать?

ХУДОЖНИК. Продолжать репетировать. Его спасет только театр. (Смотрит на сцену, монтировщикам.) Монтировщики! Монтировщики! Где гильотина?

МАШИНИСТ СЦЕНЫ. Ждем. Должны привести.

ХУДОЖНИК. Почему дерево передвинули? Где план?! Все должно быть по точкам!

АФИНОГЕНОВА. Это режиссер. Ему так удобнее.

ХУДОЖНИК. Что значит «удобнее»?! Что значит «удобнее»?!! Сделать как я говорю! 

Монтировщики переставляют деревья. Художник прибивает к декорации венок.

ХУДОЖНИК. А где «красные глаза дьявола»?

МАШИНИСТ СЦЕНЫ. На складе нет красных лампочек.

ХУДОЖНИК. Поставьте зеленые.