Те переругиваются со стариком, звучат русские и украинские грубости, в очереди начинают даже толкаться, но всё заканчивается лишь тем, что одному из Хомутцов разбивают нос.

Калинин (шепотком Котляревскому). И что, обязательно надо было в такую рань сюда ехать? (Зевает, прикрывая рот).

Котляревский (сурово). Здесь всё село. Другого случая покружить задом перед ними у тебя может и не быть.

Кит (она в кожаном костюме, на шее у неё ошейник). Давай кинем эту сплюшку в очередь, пусть его порвут, когда магазин откроется.

Котляревский (захлёбывается от рвущего грудь ржанья). Отхлестать всех плётками!

Магазин по-прежнему не открывают, в этот раз Кошуков начал вещать ещё до открытия, очередь за неимением лучших деяний взирает на него.

Кошуков (оглядывает собравшихся). Я в вашем посёлке недавно, но за это короткое время уже хорошо успел узнать вас. Вы способные, работящие, правильные люди, вы стали мне родными, близкими. Вы собрались здесь, чтобы узнать, как мы дальше жить будем, и я уважаю вашу заинтересованность в судьбе вашего, нет, нашего родного села. Кто-то родился и всю жизнь здесь прожил, кто-то, как и я, приехал когда-то сюда, чтоб это место стало ему родным. Вы спросите, чего он хочет? И имеете на это право. Мои критерии в управлении это порядочность, ответственность, власть. Потому что мы уже долгое время живём без власти, в беспорядке, старый глава проворовался и совсем не думал о своих обязанностях, об ответственности перед избирателями. Пора положить конец произволу.

Местный ахтивист (отодвигает напористых бабонек, готовых сломать ограждение). Правильно! Справедливо!

Кошуков (поднимает руку, прекращая начавшийся уже гул). Глава должен быть ответственным перед своими избирателями. Порядочным, чтобы оставить после себя добрую память. И умеющим строить пирамиду власти, пускай даже в таком небольшом поселении, как наше.

Местный ахтивист (он сорвал голос, потому бессильно хрипит).  Вопросы… уважаемые Кошукову.

Баба Зина (часто крестясь). У нас как в двадцать втором храм на дрова растащили, так мы и без молитвы, и без креста. Богомольцы вынуждены за двадцать вёрст идти в Макеевку. А ноги не ходят!

Кошуков (лицо его становится задумчиво суровым, он спускается с возвышения, подходит к Бабе Зине). А вот почему мы запоминаем лишь тех, кто разрушает, уничтожает, портит? Это неправильно. Я построю храм.

Старик (не сводя глаз с двери магазина – вдруг откроют?).  А теперь всегда всё будет бесплатно али нет?

Баба Зина (быстро, боясь не угнаться за словом). Да, правильно Старик спросил! Как дальше-то будет?

Кошуков (целует бабу Зину). Всё будет бесплатно. И во всех магазинах. Здесь присутствуют мои друзья, депутаты Законодательного Собрания Калинин и Кит. Они пробьют этот закон на федеральном уровне.

Трахтарист (лупает осоловелыми глазами). А как же плата за электроэнергию, за квартеру? Много плотим! Отменить бы, а?

Кошуков (уверенно). При содействии депутатов Калинина, Кит и Котляревского вместе мы всего достигнем! И безусловно, грабительские тарифы будут отменены.

Баба Зина (смущённо). Кошуков! Да ты ж богоизбран!

Кошуков (усмехается). Нет, до этого мне ещё рано.

Бабуся (прорывается за ограждение). Кошуков! Помощь нужна нашему земляку… Могусяка! Тут все его знают. Конкретная (голос её дрожит, сбивается) помощь нужна. Вы должны знать… Могусяка! Подпаском начинал свою кальеру…

Кошуков (недоумевает). Что это ещё за Могусяка?

Горбунов и Подгорбунских (хором). Могусяка! Могусяка!

Бабуся (пытается собрать в связный клубок свою речь). Да это же наш Пал Кузьмич! Половина домов на селе им выстроены. Все его тут знают. Как обезножел Могусяка, так ему и нет никакой помощи от государства. Как-то вышло, то ли документы у него пропали, то ли не работал он официяльно, но не плотят ему пенсию. Будто бы вообще такого человека и нет.

Голос из глубины толпы. Нам есть нечего!

Кошуков (вцепился взглядом в говорящего, словно вытащил его из толпы, кивнул Пономарёву, тот, расталкивая толпу, двинулся к говорящему. Тот попытался выкрикнуть ещё что-то, но Пономарёв и полицейский скоро увели его). Магазины Калбасарова и Кошукова заботятся о самых социально незащищённых. В январе мы устроили акцию: «Дед Мороз поздравит ветерана». И действительно, к каждому ветерану войны в праздники пришёл дед Мороз. Вы представляете, 90-летние ветераны радовались, как дети!

Старуха (неторопливо и негромко). Про Могусяку так и не ответил.

Лесогоркина баба (с достоинством, не пытаясь перекричать всех). У меня сына не хуже Могусяки мастерит. И я надеюсь, что при новом руководстве его приметят, ставку, может, получше дадут.