Махалов Валентин Васильевич (1933 – 2010)

Возвращение отца

Ясным полднем

Далекой веселой весны

Мой отец возвратился с войны.

Он дубовые двери

Легко распахнул –

За порогом оставил войну.

Он пожитки армейские

Сбросил с плеча.

Он прошел по избе,

Сапогами стуча.

Я метнулся к небритой

Отцовской щеке –

Билась трепетно жилка

У отца на виске…

Полдеревни людей

К нам в тот день собрались,

Чтоб услышать рассказ

Про военную жизнь.

Про военную жизнь,

Про лихие года.

Было тяжко тогда.

Было горько тогда…

Тихо плакали бабы

О погибших мужьях,

И хмурели бровями

Возле них сыновья.

Ночь плыла над деревнею

В редких огнях –

Где-то зрело начало

Хорошего дня.

С добрым солнцем,

С работой до пота в лице…

Вот и все,

Что я вспомнил

Сейчас об отце.

 

Ровесникам

Отцы уходили,

Хмурея лицом.

Деревня им вслед голосила.

И я со своим попрощался отцом

И слезы сдержал через силу.

Отцы уходили

На голос войны.

Печально скрипели подводы.

И вслед им глядели тревожно сыны

Рожденья тридцатого года.

Родные мальчишки,

Погодки,

Друзья,

Мы рано тогда возмужали.

В те годы в деревне,

Наверно, не зря

Мужчинами нас называли.

Нас слабость душила,

Нас голод качал,

Недетские гнули заботы,

Но вынесли мы

На ребячьих плечах

Большую,

Мужскую работу…

Мы твердо ступаем

С тех пор по земле –

Нас верить

Война научила

В двенадцать неполных

Мальчишеских лет

В терпенье, упорство и силу.

 

Предвоенное утро

Затопила мама печь

Рано-рано утречком.

Проплывает по избе

Молодою уточкой.

 

Из трубы летит дымок

Небу в синий потолок.

Просыпается за речкой

Птичьим щебетом лесок.

 

На дворе растет трава,

На траве лежат дрова.

Говорит мне моя мама

Очень добрые слова:

- Петушок пропел давно.

Просыпайся, мой сынок…

Солнце мягкой позолотой

Красит в спаленке окно.

 

Я гляжу на белый свет –

Мне всего-то восемь лет.

Я впервые понимаю,

Что меня счастливей нет,

Потому что моя мама

На меня светло глядит,

Потому что наши беды

И потери впереди.

Из трубы летит дымок

Небу в синий потолок.

 

 

Переводчиков Владимир Андреевич (1935 -)

 

Полевой почте

По млечному пути ушли на фронт селяне

Ушли, и растворились в глубине.

Грохочет бой на звездной расстоянье.

А те, кто дома… тоже на войне.

Но позже на одну всего надежду

От выстрела, от взрыва, от штыка.

Бойцы живут в своих домах как прежде,

Хотя три дня уже «летят в века».

Встает вдова еще женой считаясь,

И постоянно дети ждут отца.

В дыму трубы звезда ночная тает.

Рассвет плывет без края, без конца.

Помедли, почта, и сошлись на горы.

Бегут детишки в школу сентября

По хрусту луж, а ты несешь им горе.

А это зря, а это зря,

зря, зря!

Постой – ведь ты же «полевая» - в поле,

Замешкайся у края, где война.

На час, на два или на смену в школе,

Урок сегодня «День Бородина».

 

Печеник Семен Аркадьевич (1940 – 2006)

 

Красный пояс

Я помню хрип надорванной трехтонки,

Был на перроне флаг щемяще ал.

Взметнувшиеся шпалы из воронки,

Воздетый к звездам рельсовый металл.

 

Но путь сшивали и оживший поезд

Летел в Кузбасс сквозь страшную войну.

И все сильней

Теплушек красный пояс

Затягивал

Урал, Сибирь, страну.

 

В тире

В заснеженном Ленинск-Кузнецке

Война приземлила меня.

Впадала в сибирское детство

Зеленая речка Иня.

 

Мне снились тогда командиры

В буденовках с алой звездой.

«Садили» махру возле тира

Учащиеся ФЗО,

 

И мне инвалид на ступеньках

Винтовку порой выдавал.

Шептал: «Цель под свастику, Сенька», -

И я иногда попадал.

 

И я принимал как мужчина

Геройский, казалось мне, вид,

Когда говорил «Молодчина!»

Угрюмый, седой инвалид.

 

Ленинградская очередь

Владимиру Дагурову

Лениградская очередь!

Ты меня не гони,

Ты, блокадная очередь,

Душу мне сохрани…

 

Осени меня, очередь,

Взглядом сумрачных глаз,

Я спрошу нынче ночью:

- Кто последний из вас?

 

Мне негромко ответят,

И пойму я тогда –

Чем глаза эти светят

Сквозь метель,

Сквозь года!

 

Я запомню все прочно,

Я, как хлеб, сберегу:

Цепь людей темной ночью

На декабрьском снегу;

 

А она все короче…

Все дальше те дни…

Ленинградская очередь!

Душу мне сохрани.

 

 

***

На фронт тянулись тысячи дорог.

Такой нагрузки не знавали шпалы:

Алтайский хлеб.

Кузбасский уголек

И танки из кузнецкого металла.

 

И был тогда крутой беды посол.

И похоронка в каждый дом – не новость.

И вот тогда кто и куда пошел

Решали:

Военком

И совесть.