IV. Общесибирская конференция «Объединенных» социал-демократических организаций

Тем временем Красноярская объединенная с.-д. организация продолжала вести самостоятельную работу по сплочению всех сибирских с.-д. организаций под оппортунистическим лозунгом «единства».

В результате этих усилий 22 апреля в Красноярске открыла свои работы первая общесибирская конференция объединенных с.-д. организаций.

Большевикам не стоило большого труда провести решение, чтобы она назвалась именно конференцией, а не съездом, так как в ее созыве, благодаря спешке и общим условиям момента, было много такого, что не давало право назвать ее общепартийным сибирским съездом, как то первоначально предполагалось ее устроителями.

На конференции были представлены следующие объединенные организации: Иркутская, Томская, Барнаульская, Омская, Ново-Николаевская, Анжерская, Канская, Знаменская, Иланская и Красноярская.

При чем Красноярская объединенная организация была представлена в трех видах: имела общую объединенную делегацию и по одному делегату от меньшинства (т. е. одного от большевиков и одного от меньшевиков-оборонцев, что на языке центристов называлось «обеспечение права представительства меньшинства»).

Участники конференции выявили в своих приветственных речах повсеместную тягу к общесибирскому объединению, при чем и тут не обошлось без фетиширования единства. Оно было наиболее красноречиво проявлено в речи делегата Иркутской объединенной организации, который сказал, что он и представляемая им организация может работать и прекрасно уживаться в рамках единой партии как с Плехановым, так равно и с Лениным.

Однако, стремление к действительному единству революционно-большевистских элементов подверглось испытанию на конференции тотчас же при проверке полномочий делегатов. Большинство конференции, состоящее из центристов и меньшевиков-оборонцев, «из принципа» отказалось в предоставлении решающего голоса делегату от Среднесибирского Районного Бюро Центрального Комитета РСДРП (большевиков) т. Белопольскому. Сущность принципа большинства конференции сводилась к нежеланию предоставлением места представителю местного органа большевистского /22/ ЦК признать этот последний, что угрожало уходом с конференции меньшевиков-оборонцев.

Большевистская же часть конференции: два делегата от Красноярской с.-д. организации, один от Енисейской и один от Среднесибирского Районного Бюро – ушли с конференции, огласив при этом следующее заявление:

«По открытии работ конференции, мы делегаты большевики-правдисты столкнулись с вопросом о представительстве на ней с правом решающего голоса делегата от Среднесибирского Районного Бюро ЦК РСДРП (б)».

Особенную страстность в обсуждении этого вопроса внесла часть представителей Красноярской организации. Они утверждали, что им неизвестно, что это за учреждение, кого оно представляет, на кого опирается. Больше того, называли эту организацию «самозванной и авантюристской». Делегаты от Енисейской и Красноярской организаций тт. Яковлев, Рогов и Шумяцкий в своих речах обрисовали историю образования Районного Бюро и то партийное высшее учреждение (ЦК), на которое оно опирается. Организации Бюро было положено начало и закреплено на районном совещании правдистских групп в г. Красноярске 10 апреля.

Стимулом организации было стремление ярко выявить тактику революционной социал-демократии, в противовес сбивчивой и умеренной тактике центральной для всей средней Сибири Красноярской организации. Расхождение это началось с самого первого дня революции.

В вопросе о направлении строительства партии Красноярская организация отвергла принцип правдистов о необходимости строгого и критического отношения при приеме новых членов в партию, как необходимом средстве борьбы с притоком бесформенных и мелко-буржуазных масс.

В вопросе о Временном Правительстве до сих пор Красноярская организация держится двойственной тактики – на бумаге высказывается против этого правительства, а на деле допускает содружество с местными учреждениями этого правительства в форме контактной работы с буржуазным представительством коалиционного губернаторства (объединенное бюро).

Робко и нерешительно, и то лишь за последнее время, под влиянием работ правдистов, Красноярская организация стала на путь формального признания лозунга немедленной конфискации земли, проделав при этом любопытную эволюцию: вначале отмахивалась от лозунга немедленной конфискации, как от докучливой мухи, затем по требованию правдистов (на заседании Красноярского Совета Р. и С. Деп.) внесла в свою резолюцию поправку о конфискации земли и лишь на последнем общепартийном собрании организации и в этом вопросе поставила точку над «i» и безоговорочно встала на путь немедленной конфискации. То же самое и в вопросе о войне, начав с запрещения выбросить 10 марта лозунг «долой войну» или войны, организация, под влиянием сил, /23/ группирующихся вокруг газеты «Сибирская Правда», пришла к лозунгам «братание в окопах» и др.

Но особенную остроту приняло расхождение правдистов с Красноярской организацией по вопросу о позиции с.-д. в Совете Р. и С. Депутатов, и робость действий социал-демократов, по мнению правдистов, влекла эту революционную организацию к шатанию, к дезорганизации, разобщая ее с массами и вселяя в них к ней недоверие.

Все это вместе взятое и заставило местных правдистов, оставаясь в пределах партийной организации, искать идейного обособления, создав его вокруг еженедельной газеты «Сибирская Правда».

Такое же идейное обособление и др. организаций средней Сибири и дало основание для создания правдистами своего Районного Бюро, ныне признанного Центральным Комитетом нашей партии.

Заслушав эти объяснения, конференция все же высказалась против предоставления права решающего голоса представителю Районного Бюро ЦК партии. Однако, происшедшая борьба не прошла для конференции бесследно. Она оставила в сознании многих депутатов глубокий след, напомнив всем временно отошедшим от линии ЦК большевикам, составляющим во многих сибирских объединенных с.-д. организациях того времени руководящую головку, о тех тактических задачах, которые ставит перед пролетариатом партия большевиков и вне которых нет революционной борьбы.

Этим, а отчасти и тем, что с момента этой конференции на платформу нашей партии стал решительно переходить один из старых меньшевиков и один из наиболее талантливых руководителей Красноярской объединенной с.-д. организации, т. Я.Ф. Дубровинский, позже, в числе других товарищей, ставший общепризнанным лидером красноярских большевиков и Красноярского Совета, обусловливалось то, что в вопросе о Временном Правительстве и об отношении к войне первой общесибирской конференции объединенных с.-д. организаций были приняты резолюции в духе позиции партии большевиков.

По организационному же вопросу конференция повисла в воздухе: она наметила организационную связь сибирских с.-д. организаций с тремя районными объединениями (Западная Сибирь, Средняя Сибирь и Восточная Сибирь), но совершенно умолчала об организационной увязке с одним из двух всероссийских партийных центров (с ЦК большевиков или с ОК меньшевиков).

Эта конференция ничего не улучшила в деле достижения единства большевиков со всеми интернационалистическими элементами местных «объединенных» с.-д. организаций, и пропасть тактических и организационных разногласий продолжала углубляться.

Вследствие этого, 30 апреля группа большевиков-правдистов, руководимая Среднесибирским Бюро ЦК и его печатным органом «Сибирской Правдой», выходит из состава Красноярской объединенной с.-д. организации и создает отдельную, чисто большевистскую /24/ организацию, ряды которой быстро заполняются за счет отходящих от объединенцев местных рабочих. При расколе большевистская организация имела 87 членов, к 6 июля (ст. стиля) 1917 г. она уже насчитывала около 300 человек, по преимуществу железнодорожных рабочих, рабочих электростанции и лесопильных заводов, а 9 июля, несмотря на отказ Красноярской объединенной с.-д. организации от участия в устройстве демонстрации солидарности питерским рабочим в связи с движением 3 – 5 июля, молодая Красноярская большевистская организация выводит на улицу и руководит 10–12-тысячной демонстрацией местных рабочих и солдат.