Проблема эвакуированного населения захлестывает Финляндию

Огромной общественной проблемой после Зимней войны являлось обустройство эвакуированного карельского населения. Из 425 тысяч перемещенных лиц примерно 230 тысяч составляли земледельцы, которых стремились сохранить в сфере сельскохозяйственного производства. Для них предстояло выделить около 80 тысяч хозяйств и земельных участков. Имея в виду международную практику, Финляндия удивительно быстро — уже 28 июня 1940 г. — утвердила для этой цели так называемый закон о срочном расселении. Объяснение, конечно же, следует искать в единении периода Зимней войны и в стремлении парламента восстановить справедливость по отношению к карелам, потерявшим все свое состояние.

Положительную роль в решении вопроса сыграли два существенных фактора. Еще в довоенные годы в Финляндии было принято радикальное жилищное законодательство и создана эффективная административная система по ее претворению в жизнь. В результате комитет профессора Т. М. Кивимяки, опираясь на старую проверенную базу, смог быстро подготовить закон о срочном обустройстве переселенцев. С другой стороны, сельское население Карелии, представленное мелкими земледельцами, было исключительно однородным; практически отсутствовали крупные поместья, а карликовые хозяйства были большой редкостью. По предложению комитета Кивимяки последним, при их расселении, можно было прирезать дополнительные наделы: законодательство об обустройстве содержало в себе, таким образом, социально прогрессивные элементы земельной реформы.

Сложности заключались в том, что предназначенные для этих целей государственные земли находились далеко на севере, где занятие сельским хозяйством в целом было сопряжено с трудностями, тогда как земли корпораций и объединений были относительно невелики. Поэтому для наделения землей следовало обратиться к частным владениям. Самые крупные из них должны были в пропорциональном отношении выделить наибольшее количество земли, какую часть — средние, мелкие освобождались от этой обязанности. Бремя отчуждения земли тяжело сказалось на всех сколько-нибудь состоятельных хозяйствах, что, естественно, в огромной степени повлияло на настроения в обществе.

При разработке законопроекта о денежных выплатах карельскому населению комитет под руководством управляющего банком Т. Рейникка исходил из необходимости полной компенсации всем потерпевшим. Правительство в своем проекте применило этот принцип только по отношению к некоторым категориям мелких хозяйств, тогда как крупная собственность компенсировалась лишь частично, следуя определенной шкале, согласно которой самые крупные состояния получали только 5 % их стоимости. Этот вариант отражал точку зрения экономистов социал-демократического лагеря, тогда как представители Аграрной партии энергично требовали полного возмещения потерь или применения более «мягкой» шкалы. Парламент пошел навстречу надеждам и пожеланиям карельского населения, подняв 29 июля 1940 г. верхнюю планку полной компенсации до 320 тысяч марок, после чего только вступала в силу прогрессивная шкала оценок. Для изыскания средств на выплаты парламент в том же июле 1940 г. ввел тяжелый налог на все имущество, стоимость которого превышала 40 тысяч марок.

Таким образом, в обстановке сохранявшихся после Зимней войны трагических настроений удалось быстро провести в жизнь серьезные решения. Принятые законы, тем не менее, сами по себе еще ничего не давали, требовалась огромная работа и значительно больше времени, чем это поначалу казалось. И хотя комиссии по обустройству приступили к работе в конце июля 1940 г., первые семьи переселенцев получили землю только в середине ноября.

Искушение взять и разрубить гордиев узел одним ударом, если такой случай представится, подстерегало нашу страну уже весной 1941 г. И что самое худшее, в Германии это, кажется, отчетливо понимали. Показательна в этом смысле беседа служившего в германском МИДе д-ра Мегерле со шведским посланником в Берлине Рихертом 9 мая 1941 г. Мегерле, про которого Рихерт писал, что он «находится в ежедневном контакте с министром иностранных дел Риббентропом», сказал: выяснение отношений между Германией и Россией неизбежно. Обе стороны осуществили достаточные приготовления. В войне Германии и Советского Союза, категорически утверждал он, Финляндия не может оставаться нейтральной. Финны не могут устоять против соблазна вернуть обратно потерянные провинции, добавил он.

Аналогичную оценку финских настроений в своем рапорте от 10 июня 1941 г. на имя специалиста по восточным делам Альфреда Розенберга дал побывавший в апреле 1941 г. в Финляндии пропагандист в области культуры Гюнтер Тэр (Thaer).