Глава двадцать пятая. Говорят не только глаза

Почему так? Посмотришь человеку в глаза и сразу узнаешь, какое у него настроение: радуется он или грустит. Может, человек не хочет свою печаль никому показывать, а глаза всё равно его выдадут.

Пришёл к Наде сразу после операции главный доктор, стал проверять аппараты, а девочки в палате все на неё смотрят, и в глазах у них жалость. Это, наверное, потому, что Надины глаза испуг выражали, хоть она молчала. А Кирилл Андреевич остался доволен результатом операции. Глаза у него были весёлые. Зато потом, когда Надя спицу поломала и главный доктор опять пришёл к ней, Надя даже не могла на него смотреть. Грустные‑грустные были у него глаза и ещё колючие, потому что Надю упрекали. А вот когда Кирилл Андреевич поцеловал Надю, глаза его снова радовались. А сегодня, как только Надя сама пошла в сад, её глаза тоже блестели и были весёлыми.

Надя устала ходить и села на скамейку рядом с незнакомой старушкой. Эта старушка кого‑то дожидалась.

Немного погодя из главного корпуса вышел паренёк лет семнадцати. С трудом вышел. Идёт и на один бок совсем заваливается.

– Всё, – говорит, – бабушка, в порядке. Взяли меня, но лечить будут амбулаторно.

– Это как же? – не поняла старушка.

– А так: ты домой поедешь, а я тут у кого‑нибудь койку сниму и буду ходить в больницу на лечение и на всякие процедуры.

– А где ж ты на койку‑то денег возьмёшь? А есть‑то на что будешь? – всполошилась старушка.

– Не волнуйся, бабушка, – радовался паренёк, – самое главное, что лечить не отказались. А выправят ногу, так и на работу возьмут. Я тогда на слесаря‑лекальщика выучусь.

– У нас с тобой денег‑то на один мой отъезд осталось, а ты, несмышлёныш, койку снимать хочешь… – Старушка сморщилась, достала из сумки большой платок и зашмыгала носом. – Не можем мы таким манером лечиться… Помрёшь, видно, калекой. Вот беда‑то наша!..

Наде тоже хотелось успокоить старушку. Ведь главное – лечить взялись, а деньги на время достать где‑нибудь можно.

Но тут на крыльце появилась сестра и крикнула пареньку:

– Молодой человек, вернитесь на минутку!

– Ну вот, сейчас совсем откажут, – сердито заохала старушка и поднялась: – С тобой пойду, разъясню доктору наше положение.

– Да сидите вы здесь, бабушка, а то в самом деле откажут, – остановил её паренёк. – Знаете сколько у них больных!

Старушка в нерешительности остановилась, потом села на скамейку, достала из рукава телогрейки платок и опять зашмыгала носом, как маленькая обиженная девочка.

Наде стало жалко старушку и её внука. Даже за себя как‑то неловко сделалось. Её‑то лечат, а этому пареньку придётся обратно уезжать.

– Как ваш внук вернётся, вы обязательно к главному доктору идите, посоветовала она старушке, – он хороший, он поймёт, как вам трудно. Если хотите, и я с вами его попрошу.

– Спасибо, милая, я схожу, – решительно произнесла старушка, терять‑то мне всё одно нечего, и так всё потеряли. А амбулаторию ихнюю мы не сдюжим.

Но к старушке уже скакал на одной здоровой ноге внук Саша. Ничего не говоря, он принялся тормошить и обнимать её.

– Кладут меня, бабушка, кладут! Сегодня, после обеда! Вытирай слёзы‑то. Сначала в коридоре полежу, а после в палату переведут, когда кто‑нибудь выпишется.

– Кладу‑ут! – пропела от радости старушка и перекрестилась. – Видать, услыхал господь мои молитвы…

– Не господь, бабушка, а главный доктор. Он прочитал в медицинской карте про моё положение и велел вернуть. Я вошёл, а он спрашивает: «Есть тебе тут у кого остановиться?»

– А ты чего? – спросила старушка.

– А я говорю: «Это неважно, главное, вы лечить будете».

– А он чего? – спросила уже Надя.

– А он говорит: «Чтоб лечение впрок шло, всё важно». И распорядился в коридор меня положить. Я, бабушка, сначала буду коридорный больной, а потом уже палатный.

– Всё бы тебе шутковать, балагур! – замахала на него платком старушка. – Поди вернись к доктору, поклонись ему.

– Я уж сказал «спасибо», а поклонов всяких он, бабушка, не любит.

– Ну‑ну, молодец, что «спасибо»‑то не забыл сказать. И как это он в твою медицинскую справку в аккурат заглянул! Ведь уехали б мы.

– Так ты ж у меня телепат, – радостно засмеялся паренёк, – на расстоянии ему подсказала, что делать.

– Какой ещё телопат, – успокоившись засмеялась старушка и тут же всполошилась: – Рассиживаться‑то некогда. Надо вещички с вокзала привезти и в коридор отнесть, а то как бы не раздумали. – И они пошли к выходу.

Надя посмотрела им вслед и подумала: нет, не только глаза могут выдать настроение человека. Эти двое уходили, и Надя видела их спины, а всё равно было ясно, что они счастливые. Должно быть, и по Надиной походке было видно, что теперь она собой довольна. И хотя она ещё нисколько не похудела, но всё равно чувствует, что ноги у неё становятся послушными и упругими.