Томас Мертон продолжает: «Это не мистицизм, как его понимают на Западе».

На Западе это понимается как мистицизм; это не значит, что это не мистицизм. Безусловно, это не мистицизм, который возникает в уме как философская точка зрения. Это чистый мистицизм, не порожденный умом, но возникший из самых истоков вашей жизни. Он расцветает мистическими цветами, испускающими таинственные, абсолютно неведо­мые ароматы в существование. Это мистицизм — но это не «изм». Это не философия, это не вероучение или культ. Снова и снова вы должны отступать в направлении прямого опыта.

Он говорит: «Фактически, он не укладывается ни в одну из наших категорий».

Все его утверждения прекрасны, но кое-что упускается. Это недостающее звено вы обнаружите лишь, если у вас есть опыт. Тогда вы можете сравнить. В противном случае Томас Мертон будет выглядеть абсолютно правым, человеком дзен, Он не человек дзен. Он хотел им быть, но если бы он был человеком дзен, не было бы нужды ехать в Японию. Я никогда не был в Японии.

Фактически, в японских монастырях дзен читались мои книги, их предписывали в университетах дзен — но я никогда не был в Японии. Мне это и не нужно. Сам Будда никогда не отправлялся в Японию, Махакашьяпа не родился в Японии.

Его желание поехать в Японию показывает, что он видел ясно одно: что христианство не работает. И он искал какой-то новый подход, который бы работал. Его утверждение: - «фактически, он не укладывается не в одну из наших категорий» — истинно. Но это не только наши категории — он не укладывается ни в какой вид категорий. Он за пределами категорий. Ни христианские категории, ни индуистские, ни мусульманские, ни джайнские — он не укладывается ни в какую категорию. Он так оригинален, что вы не можете подогнать его ни под какие категории. Оригинальное всегда индивидуально; это не категория.

Как вы думаете, подхожу ли я под какую-нибудь категорию? Все категории против меня! И причина этого в том, что я не подхожу под них. У меня нет желания подходить кому-нибудь. Мне достаточно самого себя. Мне не нужна никакая религия, мне не нужна никакая философия, мне не нужна никакая категория.

Другими словами: я сам по себе есть категория. Дзен не будет подходить, ни под какие категории, потому что он сам по себе есть категория. И это настолько бунтарская категория, настолько бессистемная категория, что в дзен полевые цветы принимаются как равные розам и лотосам. Не имеет значения, лотос ли это, или роза, или просто дикий цветок, единственное, что имеет значение — это цветение. Все они расцвели в своем потенциале. Вот в чем все они равны. Их краски различны, их красота различна, их ароматы различны — а у некоторых, возможно, вообще нет никакого аромата.

Поэтому они не подходят к одной категории, но что касается цветения, все они расцвели, распустились во всей тотальности. Все то, что было скрыто, стало действитель­ностью. То, что было мечтой побега, расцвело в реальности.

Дзен это цветение вашего потенциала. У всех разный потенциал, поэтому, когда вы расцветаете как человек дзен, вы обладаете уникальной индивидуальностью. Вы не подходите ни под какую категорию — и не только под христианские категории. Вот что подразумевает Томас Мертон: «Фактически, он не укладывается ни в одну из наших категорий».

Но я должен сказать вам, он вообще не укладывается ни в одну категорию — вашу, нашу или чью-нибудь еще. Он за пределами ума. Все категории принадлежат уму. Это единственный бунт против ума: выход за его пределы. Это единственное восстание против личности: вхождение в не-я, в анатту. Это окончательная свобода от всех видов зависимости: тюрем и категорий, «измов» и идеологий, мировоззрений и философий. Это абсолютная свобода от всего того, что ум может создать и что ум может понять. Это также свобода от сердца.

Сердце может понять нечто глубже, чем ум, но дзен гораздо глубже, чем сердце. Сердце может быть лишь гостем на одну ночь. Когда вы движетесь в направлении своего существа, ваше сердце, ваше искусство, ваша музыка, ваш танец, ваша поэзия, ваша живопись, ваша скульптура могут быть лишь остановкой на одну ночь. Но вы должны идти глубже. Вы должны добраться до самых корней своей жизни, откуда вы получаете питание каждый миг, до той точки, где вы соединены с существованием, где вы больше не отдельны.

«Следовательно, все наши попытки», — говорит Томас Мертон, — «повесить на него ярлыки и этикетки — такие как пантеизм, квиетизм, иллюминизм, пелагианизм — должны быть совершенно неуместными».

Это самое наивное понимание, для которого не требуется никакого прямого опыта. Он подходит к сути. Он говорит: «Но главная особенность дзен в том, что он отвергает все систематические изыскания чтобы, вернуться, насколько возможно, к чистой не сформулированной и необъясненной почве прямого опыта. Прямого опыта чего? Самой жизни».

Прекрасное утверждение, но пустое — пластиковый цветок без аромата и без жизни внутри. В противном случае, зачем он хотел отправиться в Японию? Если бы у него уже был этот прямой опыт, о котором он говорит, то не было нужды ездить в Японию, и не было нужды оставаться в траппистском монастыре. Он был бы человеком свободы.