Введение к главе X книги «Теория государства и права в Башкортостане».

В башкирском прецедентном праве, и в истории морали и этики, безусловно, в рассматриваемое время, играло свою роль пословицы и поговорки народа тоже, которые в изобилии зафиксированы в первоисточнике под названием «Кодекс Куманикус». Манускрипт состоит из 82 бумажных листов размером приблизительно 20 х 14 см, текст — на обеих сторонах листов. Рукопись состоит из итальянской (стр. 1-110, латино-персидско-куманский словарь) и немецкой (стр. 111—164, кумано-немецкий словарь и тексты) частей. Для передачи кыпчакского языка использована латинская графика, при этом на латыни кыпчакский язык назван comanicum (куманский). На первой странице «Кодекса» указана дата — 11 июля 1303 (MCCCIII) г. Образцы подлинных листов и ранних публикаций таковы.

 

На интернет-странице «Восточная литература» история изучения памятника описывается таким образом: «Начало изучению Кодекса положил не­мецкий востоковед Генрих-Юлиус Клапрот, который в 1807-1813 годах был экстраорди­нарным академиком Российской Академии наук и перу которого принадлежат, в частнос­ти, труды по тюркологии: о быте и языке баш­кир, казахов, кыргызов, якутов, исследова­ния «Бабур-наме» и булгарских надписей [Ко­нонов 1982: 109-110]. Через два года после журнального сообщения об обнаруженном па­мятнике [Klaproth, 1826] Г.-Ю. Клапрот опуб­ликовал куманскую часть Кодекса на ориги­нальной (латинской) основе, в арабской транс­крипции и с французским переводом [Klap­roth, 1828]. Это издание с неминуемыми погрешностями исследовательского и типо­графского характера не могло удовлетворять исследователей, хотя и в таком виде текстом воспользовался Отто Блау при изучении исто­рии куманов и их языка [Blau, 1876]. Выска­занное им неудовлетворение разделял и выда­ющийся венгерский ученый Геза Куун, кото­рый вскоре в Будапеште под общеизвестным теперь названием «Codex Cumanicus» опубли­ковал рукопись полностью, побуквенно вос­произведя ее латинской графикой, с большим и всесторонним историко-филологическим исследованием, постраничными и заключи­тельными комментариями, относящимися преимущественно к куманской части, [67] глоссариями-индексами – куманско-латинским, персидско-латинским, немецко-латинским, старо- и среднелатинско-классическолатинским, указателем собственных имен, дополне­ниями и исправлениями [Kuun, 1880]. Этот фундаментальный труд, выполненный на базе наивысших достижений палеографии того времени, не утратил научной ценности и те­перь, после появления целого ряда специаль­ных тюркологических и иранистических ис­следований и публикаций текстов. Удовлетво­рительное в целом прочтение и стремление к адекватности воспроизведения, всесторонний научный аппарат сделали публикацию Г. Кууна одним из ценнейших пособий для изучения памятника по факсимильному изданию дат­ского тюрколога Кааре Грёнбека [Grønbech, 1936]. Факсимильной части в книге К. Грёнбе­ка предшествует археографическая справка, тематический перечень важнейшей литерату­ры и внутреннее описание памятника. Одной из лучших тюркологических работ по памят­нику является его куманско-немецкий словарь, снабженный списком собственных имен, глоссариями-индексами – латинско-куманским, немецко-куманским и постранич­ным указателем связанно употребленных куманских слов [Grønbech, 1942]. Изданиями Г. Кууна и К. Грёнбека были стимулированы специальные тюркологические и иранистиче­ские исследования [Monchi-Zadeh, 1969; Bodrogligeti, 1971]. Куманский словарь с некоторыми загад­ками опубликовал Василий Васильевич Радлов [Radloff, 1887], давший тюркскому мате­риалу собственную интерпретацию, которая в ряде существенных пунктов оказалась оши­бочной. Так, звуки къ и х В.В. Радлов последо­вательно воспроизводит как къ, а звук ч, во­преки оригиналу, ему не доступному, переда­ет как ц, настойчиво проводя параллель с галичским диалектом караимского языка».

В дань уважения первому российскому исследователю данного памятника разместим тут его труд в наиболее полном объеме, как это сделали наши казахские коллеги.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Обратите внимания! Книга издана в 1887 году, есть в ней и арабописьменные и уйгурописьменные тексты, а в республике нет ни одного официального специалиста, с дипломом, по уйгурике!