Икономические тексты. «Двухэтажная» имущественная концепция.

Указанное противоречие вполне разрешается принципом икономии, если его последовательно применить к имущественным текстам Златоуста. Дело в том, сфера имущественных отношений допускает очень много градаций нравственной высоты. Так, между человеком, который воздерживается от прямого воровства и подвижником, достигшим полной нестяжательности – огромная дистанция. И пройти ее в одночасье почти невозможно – как правило нужен многолетний труд по изменению сознания, по избавлению от власти мамммоны, по укреплению любви к людям. Поэтому для находящихся в начале восхождения Златоуст предпочитает снижать планку требований, ставя перед пасомыми понятные цели, ко­торые по плечу их духовному возрасту.

Но посмотрим, перед каким контингентом слушателей в основном проповедовал великий святитель в храмах. По сути дела – это срез всего византийского общества. И конечно же, большинство из них составляли новоначальные, люди, считающие себя православными, но в то же время очень далекими от праведности. Поэтому вполне естественно, что в проповедях святителя встречается масса приведенных выше “климентистских” выска­зываний.

Но есть и более убедительные доказательства того, что эти высказывания не являются выражением подлинно христианского учения, а обусловлены именно педагогическими соображениями. Оказывается в творениях великого святителя имеется целый пласт высказываний, ставящих в этом вопросе все точки над “i”. Дело в том, Златоуст никогда не забывал, что «климентистские» нормы не являются христианским идеалом, и что не только возможно, но и необходимо их преодоление, дабы достичь более высоких ступеней нравственного совершенства. По сути дела в «климентистских» требованиях святитель видел лишь временную меру, лишь первый шаг, сделав который, человеку открываются новые, более высокие перспективы.

Но может быть Златоуста. Однако, ставя перед новоначальными посильные им за­дачи, святитель тем не менее не раз подчеркивает, что эти задачи – отнюдь не христианский идеал, что подлинно христианское отношение к имению куда более высокое (оно было нами охарактеризовано в предыдущем изложении), причем эти идеалы отнюдь не сказка, не утопия – эти идеалы реально достижимы, они достигались и достигаются многими.

Такого рода мысли святитель высказывает не раз. Вот лишь некоторые “икономические” цитаты:

“ Итак, если вдруг всего достигнуть для тебя трудно, то не домогайся получить все в один раз, но постепенно мало по малу восходи по этой лестнице, ведущей тебя на небо ” /VII:647/.

“ А что многие исполнили это учение (не заботьтесь, что вам есть и во что одеться – Матф.6,25), мы можем доказать примером тех, кото­рые так любомудрствуют и в наше время. Но на первый раз для нас достаточно будет, если вы научитесь нелихоимствовать, почитать добром милостыню, и узнаете, что должно уделять от своих имуществ неимущим. Если, возлюбленный, ты исполнишь это, то скоро будешь в состоянии исполнить и то ” /VII:247/.

“ Не можешь совершенно расстаться с богатством? Уделяй часть от имения твоего (…) Не хочешь отдать Ему (Христу) всего? Отдай по крайней мере половину, или третью часть ” /VII:478/.

“…у нас и речь теперь не о том, чтобы вы растратили имущест­во. Я желал бы этого; но так как это бремя выше сил ваших, то я не принуждаю. Я только убеждаю, чтобы вы не желали чужого, чтобы уделя­ли и от своего ” /VIII:441/.

“ А что говорит Христос? Лиси язвины имут, и птицы небесны гнезда: Сын же человеческий не имать, где главуподклонити (Лук.9,58). Если бы мы стали этого требовать от вас, то это, может быть, многим показалось бы делом трудным и тягостным. Итак, ради вашей не­мощи, я оставляю эту строгость: а требую только, чтобы вы не имели пристрастия к богатству, – и как, ради немощи многих, я не требую от вас такой высокой добродетели, так убеждаю вас, и тем более, уда­ляться пороков. Я не осуждаю тех, которые имеют домы, поля, деньги, слуг; а только хочу, чтобы вы владели этим всем осмотрительно и над­лежащим образом. Каким надлежащим образом? Как следует господам, а не рабам, т.е. владеть богатством, а не так, чтобы оно обладало ва­ми, употреблять его, а не злоупотреблять ” /VIII:129/.

Обратим внимание на то, что тезис: “владеть богатством, а не так, чтобы оно обладало вами”, – тезис, который обычно венчает уче­ние о собственности современных богословов, – святитель тоже выска­зывает, но для него он – не вершина учения, а лишь одни из первых шагов, которые обязаны сделать новоначальные:

“ Ведь не на самый верх нестяжания ведем мы тебя, просим только, чтобы ты отсек лишнее, и возлюбил только довольство, а довольство ограничивается самым нужным, без чего жить нельзя. (…) Когда ты научишься ограничиваться довольством, тогда, если ты захочешь подражать евангельской вдовице (Лк.21,14), поведем тебя к высшему. Ты не­достоин еще любомудрия этой жены, когда заботишься о довольстве. Она была выше и этой заботы, потому что все средства своего пропитания повергла (в сокровищницу) ” /X:640-641/.

Ту же мысль проводит святитель, говоря и об общении имуществ:

“ Пусть же наши слова относятся к людям совершенным, а менее совершенным скажем следующее: уделяйте от имения своего нуждающим­ся ” /X:150/.

А вот целая методика исцеления от страсти любостяжания, которую великий святитель излагает слушателям на трех страницах текста. Тут Златоуст как бы открывает нам секреты своей педагогики:

«Если захочешь, то и ты можешь скоро исцелиться, Если угодно, мы по примеру врачей предпишем тебе и подробные правила, как поступать. Прежде всего надобно не падать духом и не отчаиваться в своем спасении; потом – взирать не на одни только примеры людей исправившихся, но и погибших от страстей. Вспоминая о Закхее и Матфее, надобно представлять и Иуду, иГиезия, и Ахара, и Ахаава, и Ананию, и Сапфиру, чтобы примерами первых предохранить себя от отчаяния, а примерами последних истребить в себе нерадение и не допустить душу – оставаться невнимательной к предлагаемым увещаниям, на расположить себя – говорить тоже, что говорили приступившие к Петру иудеи: «что сотворим, да спасемся» (Деян.2,37), и услышать, что нужно делать. Что же нужно делать? Нужно знать, что вещи ничтожны, что богатство есть беглый и неблагодарный раб, что оно подвергает бесчисленным бедствиям владеющих им, и тому подобные истины постоянно повторять себе. Как врачи, для утешения больных, требущих себе холодного питья, уверяют их, что оно будет подано, упоминают об источнике, о сосуде, о потребном для того времени и о многом другом, – потому что если отказать вдруг, то они могут придти в гнев и бешенство, – так будем поступать и мы с корыстолюбцами. Если они скажут: мы хотим обогатиться, – не будем тотчас же говорить, что богатство есть зло, но согласимся и скажем, что и мы желаем им того же, но желаем в надлежащее время, – богатства истинного, доставляющего радости вечные, собираемого для них самих, а не для других и часто для врагов; обратим их внимание на правила любомудрия и скажем, что мы запрещаем не обогащаться, но обогащаться дурными способами; можно обогащаться, но без корыстолюбия, без грабительства и насилия, без худой молвы. Располагая их к себе такими словами, не будем еще говорить им о геенне, потому что больной сначала не может перенести этих напоминаний; а будем в рассуждениях своих более касаться предметов настоящих и говорить: для чего ты хочешь обогащаться несправедливо? Для того ли, чтобы другим собрать золото и серебро, а себе – бесчисленные укоризны и проклятия? Для того ли, чтобы ограбленный тобою терзался и мучился, имея нужду в необходимом, везде порицал тебя и при наступлении ночи ходил по площадям и всем переулкам, недоумевая и не зная, как провести ночь?(…) Будем же рассказывать им о чужих несчастьях, о преждевременных сиротствах, о заключенных в темницах, обижаемых в судилищах, о подвергающих опасности жизнь свою, о неожиданном вдовстве или о внезапной нищете богачей, и этими страшными событиями трогать их душу. Рассказами о других мы внушим им бояться того же и за себя(…) Когда же увидим, что они тронуты этими рассказами, тогда, наконец, будем говорить с ними и о геенне; впрочем, не как бы желая устрашить их, но выражая сожаление о других, скажем: что говорить о настоящем? – жизнь наша здесь не оканчивается; в будущем постигнет таких людей еще жесточайшее наказание, река огненная, червь ядовитый, мрак нескончаемый, мучения вечные” /X:106-108/.

В Приложении дается более полный корпус такого рода “икономических” высказываний Златоуста. Они не оставляют сомнения относительно того, что великий святитель считал христианскими идеалами и каковы должны быть первые шаги по их достижению. При этом идеалы отнюдь не виделись Златоусту недостижимыми. В «икономических» текстах святитель не раз упоминает о людях, которые уже живут по подлинно христианским имущественным нормам. Кроме того, выше уже приводился отрывок, в котором Златоуст прямо в храме призывал своих прихожан последовать примеру христиан Иерусалимской общины.

Выше мы указывали, что праведность в имущественной сфере имеет много степеней совершенства. Но ради достижения полной ясности можно ситуацию упростить и все эти стадии свести к двум – нормы святоотеческие и нормы «климентистские». Таким образом, сочетая в себе учителя и пастыря, Златоуст предлагает нам «двухэтажную» концепцию. Если верхний этаж занимают принципиальные воззрения святителя на должное христианское отношение к богатству и собственности, то нижний этаж занимают снисходительные, временные нормы, обращенные к новоначальным и призванные быть ступеньками к нормам принципиальным.

Очень важно, что в качестве нижнего этажа великий святитель фактически берет воззрения Климента. Тем самым Златоуст блестяще решает задачу преемственности учения. С одной стороны, он максимально использует все ценное, что заключено в концепции Климента Александрийского. Но, с другой стороны, святитель не абсолютизирует его взгляды, а находит концепцииКлимента свое подобающее ей, подчиненное место.

Пастырские приемы Златоуста