А может быть, все сложнее, и у человека сильно желание разделить с кем-то свое экзистенциальное одиночество?

Ответ показан в фильме Her. Герою с его любимой компьютерной программой было лучше, чем с любым человеком. Программа понимала его так хорошо, как никто иной, она превратилась в часть его личности. Правда, когда герой узнал, с каким числом людей она общалась кроме него, а счет шел на сотни тысяч, он был шокирован – ему хотелось быть единственным.

Если мы намерены оставаться людьми, по этой дороге нам ходить не надо. А если мы согласны превратиться в киборгов – то идем правильным путем.

Вряд ли можно удержать человека от познания и развития. Любопытство – очень мощный инстинкт.

Невозможно запретить науке хоть что-то. Никому это никогда не удавалось. Мы можем доиграться, но все равно будем играть.

А вы могли бы отказаться от опасных исследований?

Могла бы. Наука не покрывает всю сферу моих интересов. Я способна без нее жить. Я бы выращивала цветы и готовила сациви.

«Открытие нельзя сделать по плану. Правда, есть существенная добавка: открытия приходят к подготовленным умам. Таблица Менделеева не приснилась его кухарке. Он долго работал над ней, мозг продолжал мыслить, и просто «щелкнуло» во сне. Я так говорю: таблице Менделеева страшно надоела эта история, и она решила ему явиться во всей красе».

Говорят, что язык формирует нашу личность. Большинство людей в Латвии общаются на латышском и на русском языке. Многие владеют еще и английским. Если человек знает несколько языков – у него действительно несколько личностей в запасе?

Скорее, несколько подходов к жизни. Автор идеи – Шерба Лев Владимирович, один из создателей психолингвистики. Он писал, что изучать язык надо не потому, что это удобный инструмент, с которым в другой стране не заблудишься, а потому что ты получаешь в свое распоряжение другую картину мира. Иначе – зачем нам учить латынь? Или шумерский? Шанс, что мы встретим на дорогах жизни древнего шумера, призрачен. Но когда ты выучил шумерский – ты заложил в мозги еще одну программу постижения жизни. И она работает независимо от того, встречаешь ты шумеров или нет. На этом языке говорили в 3–4 тысячелетии до нашей эры в Месопотамии, в колыбели человеческой цивилизации. Слово в нем часто обозначает несколько понятий, состоит из одного слога, а грамматика отличается изысканной сложностью. И на этом языке ты читаешь, что только один человек шумерского мира стал равен богам – праведник, который узнал от богов о потопе, создал ковчег и спас живых тварей. Они столетиями записывали хозяйственную жизнь семьи, они хотели быть прочитанными. На физическом уровне ты познаешь программу: жизнь – хорошо, смерть – плохо, на том свете счастья нет, можно увековечить себя через творчество. А что ты оставишь после себя? Начинаешь глубже ценить творчество и прекращаешь суетиться по пустякам. Шумеролог Владимир Емельянов отмечает, что специалисты по Месопотамии становятся «немного шумерами» и живут долго, больше 80 лет. Французский язык дает нам сочетание практицизма и романтики, итальянский – яркость и экспрессию, английский – логику, аналитичность, внимание к тонким оттенкам жизни духа и чувств. Мозг невозможно перегрузить знаниями. Он ржавеет и деградирует, если не учиться и не загружать его работой.

В каждый исторический период господствует какой-то один язык для межнационального общения. Сейчас – это английский. Думаю, в перспективе мы будем иметь восточный мир и другой язык межнационального общения, потому что это логично. Возьмем Китай и Индию – там огромное население. Они очень быстро развиваются. Арабские страны, если жители в них не перережут друг друга, тоже рванут вперед.

Законы меняются. Мир перекраивается. Вопрос в том, какой ценой придется заплатить за передел мира. Сейчас у меня полное ощущение, что на нас надвигается эпидемия психических нарушений. И не потому, что люди стали больше жить и страдают от Альцгеймера и Паркинсона. Растет количество аутизма, депрессий, все больше дислексиков и дисграфиков.

Возможно, так выглядит в XXI веке естественный отбор? Раньше чума и оспа косили физически слабых. Сейчас психическая патология вычеркивает тех, кто разумом неустойчив и недостаточен для усвоения того огромного количества информации, среди которого мы живем.

От чумы и оспы люди быстро умирали. С психической патологией живут долго, нуждаются в квалифицированной помощи и лечении. И это – тяжелый груз для налогоплательщиков, для общества. И опасный. Впавший в депрессию летчик недавно врезался в гору и погубил сотни пассажиров. Он мог бы оказаться на атомной электростанции. И что тогда? К чему мы идем? Половина населения в сумасшедшем доме, а вторая половина ее лечит?