Сыграть идеальную партию в Рас-Man.

Непростая задача... Мне предстояло пройти все двести пятьдесят шесть уровней — вплоть до финального, с «битым» экраном. Пройти без единой помарки — съесть все точки, все энерджайзеры, всех привидений и все фрукты, при этом не потеряв ни единой жизни. За всю шестидесятилетнюю историю существования игры было зафиксировано менее двадцати идеальных партий. Одну из них — самую быструю — сыграл Джеймс Холлидэй на оригинальном автомате, стоявшем в комнате отдыха в офисе Gregarious Games. Это заняло у него всего четыре часа.

Поскольку я знал, что Холлидэй фанат этой игры, то изучил ее довольно хорошо. Но идеальная партия мне еще не удавалась. Впрочем, я и не прилагал особых усилий. Смысла-то в этом никакого не было — до сегодняшнего дня.

Я открыл дневник Грааля и вывел на дисплей всю хранившуюся в нем информацию о Рас-Man. Исходный код игры. Полную биографию геймдизайнера Тору Иватани. Все когда-либо написанные руководства по прохождению. Все серии мультиков про Пэкмена. Ингредиенты хлопьев Рас-Man. Ну и, конечно, идеальные маршруты. Этого добра у меня было выше крыши, да еще и сотни часов заархивированного видео прохождения игры лучшими мастерами своего дела. Все это я уже изучал, однако на всякий случай потратил некоторое время на то, чтобы освежить знания. Потом закрыл дневник и смерил автомат пристальным взглядом — как боец оценивает противника перед поединком.

Я потянулся, размял шею, хрустнул пальцами — и бросил в щель для монет четвертак.

Автомат издал знакомый электронный писк, я нажал на кнопку «Игрок 1», и на экране появился первый лабиринт. Я покрепче ухватил джойстик и повел своего маленького героя, похожего на пиццу без одного куска, через один лабиринт за другим. Вака-вака-вака-вака.

Нарисованная пиццерия вокруг меня померкла и ушла на задний план. Я полностью сосредоточился на игре, погрузившись в двумерную реальность. Как и в случае с Dungeons of Daggorath, я играл в симуляцию внутри симуляции. В игру внутри игры.

Первые несколько попыток были неудачны. Я играл час, другой, а потом допускал какой-нибудь промах и приходилось начинать все сначала. Но вот пошла восьмая попытка, и я играл уже шесть часов подряд. Жег напалмом — прошел уже двести пятьдесят пять уровней без единой ошибки. Ухитрился слопать всех четырех привидений с одного Энерджайзера (до восемнадцатого лабиринта, пока это было еще возможно), собрал все фрукты, всех птичек, все ключи и колокольчики и при этом не потерял ни одной жизни.

Это была лучшая игра в моей жизни. Я чувствовал, что все получается. Все наконец-то идет как надо. Я был на подъеме.

В каждом лабиринте непосредственно над точкой старта находилось место, где Пэкмен мог спрятаться от привидений на пятнадцать минут. Привидения его там просто не видели. Пользуясь этой хитростью, за шесть часов я сделал два коротких перерыва на то, чтобы перекусить и сбегать в туалет.

Когда я прогрызал себе дорогу через двести пятьдесят пятый уровень, из динамиков пиццерии заиграла песня Рас-Man Fever группы Buckner & Garcia. Я заулыбался — определенно это был привет от Холлидэя.

Следуя уже не раз проверенному методу, я увел джойстик вправо, проскочил в потайной ход, вышел с противоположной стороны и метнулся вниз, собрав последние оставшиеся точки. Контур голубого лабиринта запульсировал белым светом, я глубоко вздохнул, переводя дух, и увидел его. Знаменитый «слепой уровень» — последний лабиринт игры.

И тут в самый неподходящий момент у меня на дисплее вспыхнуло оповещение с Доски почета — через какие-то секунды после того, как я начал путь по финальному лабиринту.

Прямо перед экраном Рас-Man я увидел десятку лучших, и Эйч теперь находился на втором месте. Он нашел Нефритовый ключ. Он увеличил свой счет на девятнадцать тысяч очков и потеснил меня на третье место.

Каким-то чудом я сумел сохранить хладнокровие. Еще крепче вцепился в джойстик и продолжил игру. Я был почти у цели! Оставалось собрать еще шесть тысяч семьсот шестьдесят очков на «слепом уровне» — и я поставлю абсолютный рекорд.

Мое сердце билось в такт музыке, пока я шел через левую, неповрежденную часть лабиринта. Но вот я подошел к правой, «битой» части, из-за недостатка памяти состоящей из нагромождения случайных символов. Дальше пришлось двигаться вслепую. Здесь, среди всех этих крякозябр и битых пикселей, скрывалось еще девять точек. Каждая из них давала десять очков. Я точно знал их расположение и мог найти даже на ощупь. Так что я быстро взял девяносто очков, а потом ринулся наперерез ближайшему привидению, Клайду. Так, путем самоубийства, я потерял первую жизнь за игру. Пэкмен замер и исчез с протяжным писком.

Каждый раз, когда Пэкмен терял жизнь в последнем лабиринте, девять точек в слепом секторе появлялись заново. Поэтому, чтобы собрать максимальное число очков за игру, надо было съесть эти девять точек еще пять раз — в каждой из пяти оставшихся жизней.