Все эти игры ведутся из-за воли к власти. Ей подчинено все. Это неотъемлемый закон жизни.

Муж приходит с работы - его начальник сердился. И, хотя тот унижал и оскорблял его, он вынужден был улы­баться, несмотря на то, что ему хотелось ударить или даже убить его. Но это слишком рискованно, слишком опасно - он не может себе это позволить. Полный гнева, он прихо­дит домой и начинает ругаться с женой. Она ничего не по­нимает; она не сделала ничего плохого. Она трудилась целый день - она готовила ему пищу, одежду, убирала его дом, заботилась о детях - и вот он приходит и начинает кричать и оскорблять ее!

Но она ничего не может сказать; она материально зави­сит от него. Так что ей приходится немного подождать. Вот придет из школы ее сын, и уж тогда-то она найдет ка­кую-нибудь вину - это не так трудно. Всегда можно найти какую-нибудь причину, но сегодня особенный день: «Ты опять подрался. Я же вижу - лицо поцарапано, рубашка разорвана». И она колотит мальчишку. Такова иерархия.

И мальчик тоже ничего не может понять. В школе его целый день мучил учитель - возможно, поэтому их и назы­вают учителями; они мучители! Потом, по дороге домой, его изводил мальчишка сильнее его. А теперь вот мать... Он идет в свою комнату и бьет плюшевого мишку. Кто-то же должен за это ответить!

Плюшевые мишки существуют не просто так. Они - часть вашей иерархии, на них ряд заканчивается: ведь плюшевый медвежонок не женат, и... Одна линия закончи­лась. Но ряд за рядом... Просто оглянитесь, и вы повсюду увидите... Даже животные, живущие рядом с людьми, учатся языку власти.

Вы приходите в чужой дом, и собака начинает лаять. Но вы увидите странное явление: собака тоже стала поли­тиком. Она лает и одновременно виляет хвостом - это знак приветствия, потому что она не вполне уверена, рады вам в доме или нет. Вот она на всякий случай и делает то и дру­гое - она дипломат. И если хозяин выходит и радостно трясет вам руку, она перестает лаять и только виляет хвостом. А если хозяин говорит: «Зачем вы дразните моего пса?» - то хвост замирает. Тогда она начинает лаять по-настоящему и готова напасть. Даже животные принимают участие в вашей гонке за властью.

Несомненно, существует глубинная воля к власти. Но невозможно всегда быть наверху; и даже если вы оказались наверху, сколько вы там продержитесь? Другие тянут вас за ноги. Вы изо всех сил цепляетесь за свое кресло, но дру­гим тоже хочется посидеть в нем. Поэтому, даже если вы достигли власти, страх не исчезает. В глубине сердца вы трепещете. Ваша власть ненадежна - вы отобрали ее у ко­го-то, и точно так же кто-нибудь другой отберет ее у вас.

И даже последний раб мечтает: «Эта ночь не может тя­нуться вечно. Однажды и для меня придет рассвет, и я тоже отправлюсь в путь». Он постоянно готовится. Он никогда не упускает возможность помучить, оскорбить, унизить того, кто слабее.

Когда Нирвано впервые приехала в Индию, она была очень озадачена: люди на улицах без всякой причины, без всякой необходимости могут взять камень и бросить в бродячую собаку. Первое, что она спросила у меня:

«Почему люди бьют бродячих собак? Они никому не сде­лали ничего плохого».

Я ответил: «Ты не понимаешь. Этих людей бьют, а ниже их - только бродячие собаки. Это вопрос иерархии. Этих людей нельзя винить - хотя я целиком на стороне собак. Но эти люди тоже очень бедны, они всего на одну ступень­ку выше бродячих собак. Бродячая собака тоже рано или поздно выместит свою обиду на какой-нибудь собаке по­меньше, послабее, а может быть, на кошке или нищем - где-нибудь в мире должен быть кто-то ниже бродячей со­баки по иерархии».

Весь мир варится в одном котле. Заратустра абсолютно прав:

Всюду, где было живое, обнаруживал я волю к власти; и даже в повиновении слуги находил я стремление быть госпо­дином.

Люди спрашивают: «Почему Иуда предал Иисуса?» - потому что он тоже хотел быть Мастером. А при жи­вом Иисусе у Иуды не было никаких шансов. Он был, фак­тически, единственным образованным учеником Иисуса. Иуда был самым умным, самым искушенным из всех апо­столов. Он был вторым после Иисуса - отсюда и родилась проблема.

И не только Иисуса - всех Мастеров предавали. Чем более велик Мастер, тем больше у него предателей, потому что у него больше последователей. И все они хотят быть Мастерами. Если они могут стать где-нибудь хотя бы ми­ни-Мастерами, они испытывают огромную радость.

Воля слабого побуждает его подчиниться сильному, ибо желает господствовать над тем, кто еще слабее: лишь этой радости жаждет он и не захочет лишиться ее.