В сиянии собственных лучей живу я и поглощаю пламя, от меня исходящее.

Мне неведома радость берущего; и не раз думал я: сто­крат блаженнее крадущий, нежели дающий.

Заратустра вновь и вновь подчеркивает, что давать ко­му-то что-либо - значит, унижать его гордость. Поэтому дарить нужно очень искусно, очень умело. Вы не должны дарить так, чтобы другой был унижен. Но происходит именно это. На самом деле, людям хочется не дарить, им хочется унижать других. Дарение для них - всего лишь предлог, чтобы оскорбить чью-то гордость - это уродливо и бесчеловечно.

Для того чтобы отдавать, нужно иметь великое сердце и великое искусство. Это нужно делать так незаметно, что­бы принимающий не почувствовал никакого унижения, чтобы он, наоборот, испытал великую любовь, почувство­вал ваше приятие, почувствовал, что вы больше рады, от­давая, чем он, принимая; что не он обязан вам, а вы ему. Нужно дарить так, чтобы другой чувствовал уважение, чтобы возвышать его.

Мне неведома радость берущего. Заратустра говорит: «Я беден в этом отношении: мне незнакома радость прини­мающего; ибо я настолько полон, что мне ничего не нуж­но. Я настолько завершен, что никто ничего не может мне дать». Поэтому мне неведома радость берущего; и не раз думал я: стократ блаженнее крадущий, нежели дающий.

Я не знаю радости принимающего, но я видел, как люди принимают, и видел я, что их гордость задета, что их до­стоинство уничтожено. Они превратились в нищих. Вот почему не раз думал я: стократ блаженнее крадущий, не­жели берущий.

В том бедность моя, что вовек не устанет дарить рука моя; в том ревность моя, что вижу я взоры жаждущих и тьму, просветленную желанием. Поистине, он совершенно уникален: он видит вещи с таких сторон, с каких не видел их никто - ни до него, ни после. Он говорит: «Я завидую ожидающим глазам». Он говорит: «Я завидую нищим, по­тому что они никого не оскорбляют». Как вы можете оскорбить кого-то, принимая? Принимая, они не могут удовлетворить свое эго.

«Я завидую...»...Но что делать Заратустре? Он так пе­реполнен любовью и светом; он беспомощен. Вот почему он говорит: «Я беден». Он беспомощен, он должен делить­ся.

У Кабира, одного из великих индийских мистиков, есть похожие прекрасные слова. Он говорит: «Когда дереву становится слишком тяжело от плодов, его ветви начинают клониться вниз; они касаются земли». Им слишком тяжело, чтобы стоять по обычаю гордо и эгоистично. Впервые их богатство делает их смиренными; их богатство заставляет их склониться до земли. Они просят, чтобы кто-нибудь взял их плоды, чтобы они стали легкими и смогли снова вернуться к небу.

Кабир говорит: «В таком же положении находится тот, чье бытие стало созревшим плодом». Он становится сми­ренным, он становится бедняком, он готов поделиться с каждым; он не спрашивает, достойны вы или нет: все, что ему нужно - это снова стать пустым.

Но проблема духовного роста в том, что чем больше вы отдаете, тем больше у вас есть. Так что вы постоянно от­даете, а чаша вашей жизни всегда переполняется из неве­домых источников; тем, что вы отдаете, вы никогда не опустошите ее.

Куда исчезли слезы очей моих? Где мягкость сердца мое­го? О одиночество всех дарящих! О молчание посылающих свет!

Куда исчезли слезы очей моих? Где мягкость сердца мое­го? На пути бывают такие моменты, точно так же, как день и ночь, точно так же, как жизнь и смерть... одно мгновение вы настолько полны, что можете одарить весь мир. Ваше блаженство так велико, что невозможно представить, что вы когда-нибудь станете пустым. Сколько бы вы ни отда­вали, вам будет доставаться все больше и больше бла­женства.

А потом приходит ночь, и у вас внезапно исчезают даже слезы в глазах, и цветы вашего сердца вдруг увядают. Вы не просто пусты, вы внезапно превратились в пустыню; а всего лишь миг назад здесь был сад, всего лишь мгновени­ем раньше весна была в полном разгаре.