Этельстен ушел, оставив за собой шлейф наэлектризованного воздуха, пропитанного ненавистью.

Все, что парень сказал, было справедливо с его точки зрения, и Видегрель не мог его винить. Единственное, чего он так и не сказал ему, это то, что уже и так поджаривается на адских углях, без какой-либо надежды на спасение.

Разговор с бывшим пасынком оставил на душе жгучий как перец осадок. Примешавшись к остальным проблемам и переживаниям, он так захватил Видегреля, что мужчина не заметил подошедшего к столику господина Санто. И только когда тот вежливо кашлянул, вскинулся и поспешно поднялся, протягивая своему гостю руку для приветствия.

- Рад, что Вы согласились встретиться со мной, невзирая на свою занятость. - В формально вежливой форме поблагодарил он мужчину и пригласил его присесть. - Будете что-либо заказывать?

- Нет. У меня встреча через полчаса. - Проговорил господин Санто и, как бы извиняясь за спешку, добавил: - Выборы.

Видегрель понимающе кивнул.

- Так о чем Вы хотели поговорить, господин Родже? - перешел сразу к делу мужчина.

Хозяин клуба замешкался, и господин Санто подозвал официанта.

- Принесите мне кофе, юноша. Ваш фирменный. И красного вина господину Родже.

Парень, с поклоном, удалился. А мужчина с сочувствием посмотрел на Видегреля.

- Я наслышан о Ваших неприятностях, господин Родже. И сочувствую Вам. Вы неплохой человек, и оказать Вам поддержку было бы благим делом.

Он замолчал. Хозяин "Алого Куба" так же не произнес ни слова. Сидел, напряженный и белый как скульптура из гипса. В больших темных глазах застыло осознание поражения.

- Но... - проговорил Видегрель, спустя несколько бесконечных мгновений, и тут же осекся.

Этельстен, тем временем уже вернулся с чашкой кофе и бокалом красного вина, расставил все это перед гостями и отошел на шаг назад, ожидая дальнейших распоряжений.

- Но... - подтвердил господин Санто, - есть люди... в определенных кругах, с которыми мне не хотелось бы ссориться. Я не могу Вам помочь. Но и мешать не стану. Я не стану поддерживать Вашего конкурента, потому что этот человек мне резко неприятен.

Мужчина взял свой кофе и, сделав глоток, отставил чашку в сторону.

- Всего хорошего. Надеюсь, что именно Вы станете победителем в этой игре.

Он встал. Сдержанно поблагодарил официанта за обслуживание и, оставив на столе щедрые чаевые, удалился.

Этель с омерзением смотрел на ровные, хрустящие купюры, словно только что вышедшие из-под печатного станка. Видегрель не шевелился, убитым взглядом пронзая пустоту перед собой. Профиль его лица напоминал готическую маску. Белая кожа в обрамлении прямых черных волос. Чернота в глазницах. И ни единой эмоции, лишь холодная отчужденность.

Этельстен хотел было сказать ему, что он это заслужил. Но язык, почему-то, не повернулся. Горло сдавило болезненным спазмом. В душе поднялась волна удушающей обиды и щемящей жалости, которую захотелось с корнями выдрать из своего сердца.

Нет ему прощения, и никогда не будет! Рику мучили в его клубе. Там были его люди. Люди, которые знали, над кем глумятся. Они должны были доложить о ситуации. Видегрель должен был сказать ему, должен был хотя бы попытаться остановить лавину, которая в итоге смела их всех, никому не оставив шанса на спасение.

Этельстен уже собирался наплевать на правила и отойти от стола, но Видегрель поднял на него взгляд и словно пригвоздил к месту. Долго всматривался в лицо парня, словно старался запомнить его, а потом резко встал и ушел, не проронив ни слова.

Осенняя морось стучалась в плотно закрытые окна такси. Мимо пролетал город с его огнями, с его бесконечным жизненным потоком. Серый холодный город, безучастный и безразличный к судьбам населяющих его улицы человечков. Огромный муравейник, в котором от потери одного муравьишки ничего не изменится.

Видегрель был угнетен. Все его страхи вмиг ожили, ощерились, обнажив клыки, и теперь медленно и неотвратимо надвигались на него. Он лишился своего последнего козыря. Колода разыграна. И теперь оставалось только уповать на фортуну и на то, что карты противника слабее, чем у него. Вот только в этом Видегрель очень сомневался. Единственное, что радовало, потерянный козырь врагу так же не достанется. Маленькая радость, незначительная совсем, но такая необходимая, чтобы не опустить руки и продолжить эту проклятую партию с высоко поднятой головой.

Покинув ресторан, мужчина первым делом позвонил охране и отдал еще несколько распоряжений, а после набрал Мишеля и сообщил, что возвращается в клуб.